Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

Она бежала через единственный в поезде вагон с сидячими местами, где часть пассажиров спали, а другие бодрствовали, притихнув в позах животных, ожидающих удара, не делая даже попытки избежать его. В коридоре этого вагона она остановилась. Она увидела мужчину, который отпер дверь и выглянул наружу, с любопытством вглядываясь в темноту, уже готовый спрыгнуть на землю. Он обернулся на звук ее шагов. Дагни узнала его: Оуэн Келлог, он некогда отверг будущее, которое она ему предложила.

– Келлог! – ахнула Дагни, с ноткой смеха в голосе, прозвучавшей как вскрик облегчения при виде человека в пустыне.

– Здравствуйте, мисс Таггерт, – ответил он с удивленной улыбкой, выдававшей невероятное удовольствие и некоторую мечтательность. – Не знал, что вы едете в этом поезде.

– Быстрее, за мной, – приказала она, как будто он все еще работал на ее дороге. – Боюсь, поезд этот дальше не пойдет.

– Очень может быть, – проворчал он и дисциплинированно последовал за ней. Никаких объяснений не понадобилось. Понимая друг друга без слов, они как будто приняли вызов на вахту. И казалось вполне естественным, что среди сотен человек в поезде именно эти двое стали партнерами.

– Знаете, сколько времени мы уже стоим? – спросила Дагни, быстро шагая по следующему вагону.

– Нет, – ответил он. – Я проснулся, когда поезд уже стоял.

Они прошли через весь поезд, не найдя ни проводников, ни стюардов и официантов в вагоне-ресторане, ни тормозного кондуктора. Посмотрев друг на друга, они промолчали. Они не раз слышали истории о брошенных поездах, обслуживающих бригадах, исчезнувших, словно в истерии неожиданного бунта против своего рабского положения.

Они сошли со ступенек первого вагона в пустоту, где один лишь ветер обвевал их лица, и быстро взобрались на локомотив. Прожектор горел, словно протягивал руку с указующим перстом в ночную бездну. Кабина была пуста.

Несмотря на шок от увиденной картины, у Дагни вырвался отчаянный, торжествующий вскрик:

– Молодцы! Настоящие люди!

Дагни замолкла, пораженная, словно кричал другой человек. Она заметила, что Келлог смотрит на нее с любопытством, с легкой полуулыбкой.

Паровоз был старый, самый лучший из тех, что дорога могла выделить для « Кометы» . На колосниках горел огонь, напор пара ослаб. Через ветровое стекло они видели освещенные головным прожектором неподвижные шпалы, похожие на ступеньки лестницы, пересчитанные, пронумерованные, пришедшие к концу.

Дагни взяла бортовой журнал и просмотрела фамилии последнего экипажа. Машинист – Пэт Логан… Медленно склонив голову, она прикрыла глаза, представив первую поездку по дороге, какой ее должен был запомнить Пэт Логан, какой она сохранилась в ее памяти, и молчаливые часы его последнего рейса.

– Мисс Таггерт, – осторожно позвал ее Оуэн Келлог.

Она вскинула голову.

– Да, да… Что ж… – в голосе зазвучал металлический оттенок принятого решения. – Мы должны добраться до телефона и вызвать новую бригаду, – Дагни сверилась с часами. – Учитывая нашу скорость, мы сейчас милях в восьмидесяти от штата Оклахома. Думаю, ближайший телефон на этом направлении находится в Брэдшоу. Примерно в тридцати милях от нас.

– За нами следуют другие поезда дороги Таггертов?

– Следующий поезд номер 235, трансконтинентальный грузовой состав, но он подойдет сюда не раньше семи часов утра, если будет следовать согласно графику, в чем я сомневаюсь.

– Всего один грузовой состав за семь часов? – непроизвольно вырвалось у Келлога с ноткой оскорбленной преданности дороге, которой он некогда так гордился.

Губы Дагни быстро изогнулись в улыбке.

– Наш трансконтинентальный график движения уже не тот, каким был при вас.

Он медленно наклонил голову.

– Полагаю, поездов компании « Канзас Вестерн» сегодня тоже не будет?

– Точно не помню, но, кажется, нет.

Келлог посмотрел на телеграфные столбы вдоль путей.

– Надеюсь, что люди « Канзас Вестерн » содержат свои телефоны в порядке.

– Вы хотите сказать, что, судя по состоянию путей, телефоны могут не работать? Но мы должны попытаться.

– Да.

Дагни повернулась, чтобы идти, но остановилась. Она понимала, что слова бесполезны, но они вырвались у нее против воли:

– Знаете, тяжелее всего видеть те красные фонари, что наши люди установили позади поезда, чтобы защитить нас. Они ценят наши жизни больше, чем страна – их жизни.

Бросив на нее многозначительный взгляд, он серьезно ответил: