Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

– Да, мисс Таггерт.

Спускаясь по лестнице с паровоза, они увидели группку пассажиров, столпившихся у путей, и еще несколько фигурок, выходящих из вагонов, чтобы присоединиться к остальным. Повинуясь инстинкту, люди, недавно молча ожидавшие внутри поезда, догадались, что кто-то принял на себя ответственность за происходящее, и теперь уже безопасно проявлять признаки жизни.

Пассажиры с надеждой смотрели на приближавшуюся к ним Дагни. Лица, неестественно бледные в свете луны, объединило общее настороженное выражение страха, смешанного с надеждой, и дерзости, прикрытой выжиданием.

– Есть здесь человек, готовый говорить от имени пассажиров? – спросила Дагни.

Переглянувшись между собой, люди не ответили.

– Хорошо, – продолжила она. – Вам и не нужно говорить. Я – Дагни Таггерт, вице-президент этой железной дороги и… – из группы пассажиров донесся ропот и шепот облегчения, – …и говорить буду я. Наш поезд бросила обслуживающая бригада. Это не авария. Никаких поломок нет. Паровоз исправен. Но им некому управлять. В газетах такие поезда называют «замороженными». Вы все знаете, что это означает, знаете и причины. Возможно, они были вам известны даже раньше, чем тем людям, что бросили вас сегодня ночью. Закон запрещает им дезертировать. Но сейчас нам это не поможет.

Неожиданно раздался истерический женский крик:

– Что же нам делать?

Дагни посмотрела на нее. Женщина как будто хотела вжаться в остальных, заслониться человеческими телами от вида великой пустоты, плоской равнины, растворившейся в мертвенном лунном свете. Женщина накинула пальто прямо поверх халата. Пальто распахнулось: из-под тонкой ткани с нарочитой непристойностью выступал округлый живот, и она даже не пыталась его прикрыть. На мгновение Дагни пожалела о необходимости продолжать.

– Я пойду по путям до телефона, – звонким голосом, холодным как лунный свет, продолжила она. – С интервалами в пять миль на линии есть телефоны для экстренной связи. Я позвоню, чтобы выслали новую бригаду. Это займет некоторое время. Прошу всех оставаться на местах и, по возможности, сохранять порядок.

– А как быть с бандами налетчиков? – спросил другой нервный женский голос.

– Правильно, – согласилась Дагни. – Мне лучше найти спутника. Кто готов пойти со мной?

Видимо, Дагни неверно поняла, чью безопасность имела в виду женщина – никто не захотел пойти с ней.

Пассажиры не смотрели на нее и избегали взглядов друг друга. Дагни не видела глаз, только влажные овалы, поблескивающие в свете луны. Вот они, думала она, люди нового века, те, кто требуют самопожертвования и принимают его. Ее остро полоснуло чувство гнева, крывшееся в молчании людей, гнева, говорящего о том, что никто и не думал ей помогать – от нее ждали жертвы, и с чувством жестокости, новым для нее, она сознательно промолчала.

Дагни заметила, что Оуэн Келлог тоже чего-то ждет, но смотрит не на пассажиров, а на нее. Убедившись, что никто из толпы не ответил, он спокойно произнес:

– Конечно же, мисс Таггерт, я пойду с вами.

– Благодарю.

– А как же мы? – возмутилась нервная женщина.

Дагни повернулась к ней и ответила с официальной монотонностью чиновника при исполнении:

– Банды налетчиков еще ни разу не нападали на «замороженные» поезда. К сожалению.

– Но где мы находимся? – спросил плотный мужчина в слишком дорогом пальто и со слишком дряблым лицом. Он говорил с Дагни так, как обращаются к слугам люди, не умеющие ими управлять. – В какой части штата?

– Не знаю, – ответила Дагни.

– Как долго мы пробудем здесь? – спросил другой тоном кредитора, спрашивающего с должника.

– Не знаю.

– Когда мы будем в Сан-Франциско? – спросил третий со строгостью шерифа, говорящего с подозреваемым.

– Не знаю.

Возмущение пассажиров разрешилось серией небольших вспышек, напомнивших Дагни треск каштанов на угольях – заработала темная печь умов людей, убедившихся в том, что теперь о них позаботятся.

– Это возмутительно! – вперед вырвалась женщина, крича прямо в лицо Дагни. – Вы не имеете права допускать подобное! Я не собираюсь ждать здесь, в чистом поле! Я требую доставить меня к месту назначения!

– Прикусите язык, – ответила Дагни. – Иначе я запру двери вагонов и просто брошу вас здесь.

– Вы не можете так поступить! Вы – представитель транспортной компании! Вы не имеете права так обращаться с пассажирами! Я сообщу в Объединенный совет!

– Да, если я дам вам поезд, чтобы вы добрались до вашего Объединенного совета, – Дагни повернулась и пошла прочь.