Бенджамин Дизраэли - Сибилла

«Вы — внук нашего лорда Монмута; сегодня вы пользуетесь благорасположением деда, однако зависите от его щедрот. Завтра, может статься, вы унаследуете его богатство — и завтра же, может статься, окажетесь объектом его ненависти и преследования».

Миллбанк не желает, чтобы с его дочерью повторилось то, что когда-то произошло с матерью Конингсби.

Не успевает герой опомниться от разговора с Миллбанком, как на него надвигается новое испытание. Дед вызывает его к себе и излагает давно выношенный им план: Конингсби должен выступить против Миллбанка-старшего на выборах в Дарлфорде. Монмут не скрывает от внука, что преследует интересы семьи. Он признаёт: «В конце концов, в чем заключается интерес всех без исключения партий и политики в целом? В достижении поставленной цели. Я хочу превратить корону нашей семьи в герцогскую <���…>» (Ibid.: 428). Конингсби, не называя причину (а именно: личную привязанность к Эдит), по которой ему невозможно брать на себя роль политического оппонента, отказывается от перспективы быть избранным в парламент от консервативной партии и находит в себе силы идейно противостоять Монмуту, опираясь на те выводы, к которым Гарри и его друзья пришли, наблюдая за избирательной кампанией кандидата тори в Кембридже. Он говорит Монмуту: «Наше желание, сэр, состоит не в том, чтобы создавать новых герцогов или реставрировать старые баронские титулы, но в том, чтобы устанавливать великие принципы, которые смогут поддержать государство и обеспечить народу счастье». Он хочет убедиться в том, что «власть опять пользуется уважением, а почтительность снова вошла в обиход; <���…> что собственность, как в прежние времена веры, стала близнецом труда, а любое владение землей есть исполнение долга». Только тогда, утверждает он, «общественная деятельность доподлинно станет благородным занятием, а членство в парламенте — завидным отличием». Ответ маркиза на подобные речи внука краток и сух: «Вот что я скажу тебе, Гарри: <���…> члены нашей семьи могут думать как им заблагорассудится, но поступать они обязаны так, как угодно мне» (Ibid.: 430–431).

Конингсби не внимает повелению деда, поступая в соответствии с тем, что ему подсказывают «порывы сердца и предписания совести» (Ibid.: 435) — и несет за это наказание: Монмут внезапно умирает, и выясняется, что он завещал богатство не внуку, а своей внебрачной дочери Флоре. Для Конингсби настают тяжелые времена. Он убежден, что навсегда лишился Эдит. Ему приходится отказаться от жизни, не стесненной расходами, и заняться усиленной подготовкой к тому, чтобы зарабатывать себе на существование умственным трудом; он вынужден расстаться с любыми мечтами о политической деятельности. Конингсби, морально поддерживаемый Бакхерстом, Генри Сидни, Вере и Освальдом, относится ко всем невзгодам с великим терпением — и за это автор щедро награждает его: в эпилоге читатель узнаёт, что Эдит неизменно хранила верность своему Гарри и препятствий для их взаимного счастья нет, ибо Конингсби не только возвращает благорасположение Миллбанка-старшего, но и обеспечивает себе место в парламенте от Дарлфорда из-за добровольного отказа баллотироваться там вигского кандидата, выставленного Миллбанком-старшим; переходит к герою и фамильное состояние: Флора, будучи безнадежно влюблена в Конингсби и мечтая передать в его распоряжение наследство, доставшееся ей от маркиза, умирает, завещав всё имущество предмету своего обожания. Теперь Конингсби и его друзья, представляющие новое, молодое поколение, «стоят на пороге общественной жизни. Они — в одной упряжке, но в следующее мгновение сорвутся в разные стороны. Какова будет их судьба?» (Ibid.: 495). На этой вопросительной ноте и завершается роман.

Публикация «Конингсби» привлекла внимание читателей, что подтверждается тремя тысячами проданных экземпляров первого тиража, за которые Дизраэли получил 1 тысячу фунтов стерлингов авторского гонорара — больше, чем за какое-либо из своих предыдущих произведений (см.: Blake 1966b: 192). Подобную заинтересованность обусловили рецензенты, которые весьма разнообразно откликнулись на выход романа из печати. «Нью мансли мэгэзин» («The New Monthly Magazine») с одобрением указывал на «характерное и впечатляющее преимущество „Конингсби“» — его актуальность. Анонимный критик утверждал, что «это роман о нашем собственном времени», на страницах которого в форме драматического сюжета переданы «политические пристрастия „Молодой Англии“». И далее: «Теории младоангличан, возможно, никогда не будут претворены в жизнь, а вот данная книга, в которой они подробно изложены, будет с интересом и любопытством читаться даже в ту пору, когда они, потускнев, станут достоянием традиции» (цит. по: Stewart 1975: 186–188; ср.: NMM 1844: 206–215). Журнал «Литерари газет» определил «Конингсби» следующим образом: