Бетти Смит - Милочка Мэгги

— Сегодня ведь жарко, — заметил священник.

Отец Флинн с Милочкой Мэгги сели на старую парковую скамейку, наполовину скрытую кустом сирени. Когда-то он спас ее из кучи мусора, починил и каждую весну красил свежим слоем зеленой краски. Милочка Мэгги сказала, что скамейка очень красивая. Отец Флинн согласился, но добавил, что при этом она довольно неудобна. Они потягивали чай.

— Скажи, Маргарет, как у тебя дела?

— Все в порядке.

— А как насчет будущего?

Милочка Мэгги слегка опешила.

— Мне бы хотелось найти работу, но придется подождать до осени, когда у Денни начнется школа.

— Маргарет, жизнь ведь продолжается. Возможно, тебе кажется, что сейчас в ней мало интересного. Это не так. Пойми, на свете много людей, которым ты нужна.

Отец Флинн замолчал, давая Милочке Мэгги возможность рассказать о своем горе. Она ответила: «Все в порядке, святой отец», — имея в виду «Не берите мое горе в голову».

— Маргарет, я позвал тебя сюда, потому что мне нужна твоя помощь.

— Да, святой отец.

— Я устроил в подвальном этаже церкви своего рода комнату отдыха. Кое-кто великодушно пожертвовал мне пианолу, а мистер Раммель, гробовщик, пожертвовал десяток складных стульев. Я подумал, что мы могли бы по четвергам устраивать там вечера. Столько наших ребят призывают на службу, и небольшая прощальная вечеринка… Чтобы молодежь могла собраться вместе, попеть песни, поболтать. Можно было бы подать скромные закуски. Я хотел бы, чтобы ты взяла это на себя.

— С удовольствием.

Когда Милочка Мэгги с отцом Флинном допили чай, он взял дольки выжатого лимона из обоих стаканов и зарыл под кустом сирени. Священник стоял на коленях на земле и жестикулировал садовым совочком.

— Это чтобы окислить почву. Я слышал, что сирень любит кислую почву. Но я и яичную скорлупу под ней закапываю, когда ем яйца на завтрак. Вдруг известковая почва ей тоже нравится.

Отец Флинн встал и отряхнул с колен землю.

— Ах, Маргарет, я надеялся, ты со мной поговоришь.

Милочка Мэгги понимала, что священник имеет в виду Клода и ее горе.

— Понимаю. Но просто говорить не о чем… пока.

Милочка Мэгги обошла свой район и нашла трех незамужних девушек-католичек, которые заявили, что будут безумно рады развлечь молодых людей, которые вот-вот уйдут в армию. Девушки условились, что придут в церковь первыми, чтобы встретить парней.

В церковном подвале было тепло, чисто и горел приглушенный свет. На полках лежали церковные запасы: жестяные банки с французским ладаном, связки восковых свечей, пачки бланков свидетельств о браке и рождении. Еще там была новенькая вафельница для облаток. (Облатки для причастия пекли и по субботам приносили в церковь монахини из находившегося поблизости монастыря. Но когда случилась сильная метель, они не смогли пробраться через заносы, и отцу Флинну пришлось причащать тех, кто пробился на мессу сквозь снег, черствыми облатками. После того случая он купил вафельницу и раздобыл рецепт, чтобы в случае новой метели испечь облатки самому.)

В углу стоял набор садового инвентаря: лопата, мотыга, совок и грабли — Милочке Мэгги подумалось, что для одного куста сирени это чересчур много, — и пара лыж, которая выглядела одиноко и неуместно.

Четверо молодых людей пришли вместе — «для храбрости», как пояснил один из них. Девушки захихикали. Все познакомились. Один из парней оказался сыном Фида-сантехника. Он сказал, что его зовут Фид Сын.

— Зовите меня И Сын, так короче.

Знакомство внесло небольшое оживление, которое собравшиеся постарались сохранить как можно дольше, потому что не знали, что делать дальше. Отец Флинн был дома (его дом примыкал к церкви), и с удовольствием слушал доносившийся до него смех. «Это удержит их от того, чтобы шататься по улицам», — подумал добрый священник. (Хотя те, кто собрался в подвале, были уже слишком взрослыми, чтобы шататься по улицам.)

Отец Флинн оказался в затруднительном положении. Спустись он вниз поприветствовать собравшихся, это могло бы омрачить им вечер. Если бы он не стал к ним спускаться, они могли бы подумать, что ему нет до них дела, или — еще хуже — решили бы, что они предоставлены самим себе и вольны устроить кутеж.

Отец Флинн спустился в подвал, поздоровался, сообщил, что в девять часов будет подан кофе с пончиками, угрюмо пожелал собравшимся хорошо провести время и ушел.

Даритель пианолы приложил к ней единственный ролик — «Океанскую качку». Его прокрутили четыре раза, потому что каждому парню хотелось покрутить рукоятку. Песня всем надоела, и собравшиеся пытались придумать, что делать дальше, когда один из ребят, парень по имени Чарли, которого все называли Чолли, заявил, что может играть на слух.