Бетти Смит - Милочка Мэгги

Милочка Мэгги разрыдалась.

Милочка Мэгги знала, что Клод не вернется. И все же она считала, что если признает этот факт и будет страдать, она — парадоксальным образом — будет вознаграждена его возвращением. Поэтому каждый день ближе к вечеру она принимала ванну и тщательно одевалась, а после ужина садилась у окна и ждала. Пэт часто сидел с ней, восторженно рассказывая о миссис О’Кроули, квартирной хозяйке Мик-Мака, которая отличалась хорошей фигурой и опрятностью, была сорока двух лет от роду и владела недвижимостью. Он с упоением вспоминал поданный ею пасхальный обед: запеченную ветчину с ломтиками ананаса, батат, запеченный до карамельной корочки, репчатый лук в сливочном соусе и слоеный персиковый торт.

— Все домашнее, представляешь? Ничего из пекарни и никаких консервов. Почему бы нам тоже иногда не есть батат с карамельной корочкой?

Милочка Мэгги отвечала «да», «нет» и «как здорово», не слушая, а просто изображая заинтересованность и поддерживая компанию. Судя по всему, Денни не рассказал отцу про участие Клода в их пасхальном обеде, потому что Пэт никак это не комментировал.

Несмотря на то что Милочка Мэгги не запрещала брату рассказывать про визит Клода, тот явно счел за лучшее ничего не говорить — из-за воздушного змея. Змей сломался на следующий же день, и Денни заявил, что его сломал отец, но под нажимом признался, что сломал его сам.

— Зачем же ты соврал?

— Потому что я не хотел, чтобы ты меня наказала.

— Ох, Денни, — вздохнула Милочка Мэгги, — врать нехорошо. Если змей сломался случайно, мы пожалеем об этом вместе, но если ты сломал его нарочно, то заслуживаешь наказания и должен мужественно его принять.

Милочка Мэгги немного тревожилась насчет Денни. У мальчика была склонность всегда искать выход попроще. Как бы ни были малы трудности, с которыми он сталкивался, он старательно избегал необходимости их преодолевать; он никогда не протестовал против несправедливости и постепенно усваивал, что самым простым выходом из затруднительного положения является находчивая ложь.

«Может быть, Денни нужно больше любви и понимания. Я люблю его и стараюсь понять. Но, может быть, в мальчиках есть нечто, понятное только мужчине. От папы Денни проку мало. Папа относится к нему так, словно он в доме гость. Но вот Клод…»

Да, Клод.

Шли недели, но от него не было ни слова. Милочка Мэгги написала короткое сдержанное письмо, в котором поблагодарила за «Книгу обо всем», и отправила его в Христианскую ассоциацию молодежи, робко надписав на конверте «Переслать адресату». Письмо вернулось обратно со штампом «Адрес неизвестен».

Милочка Мэгги пыталась убедить себя, что Клод пошел в добровольцы или был призван на службу. (Она знала, что ему не терпелось отправиться на фронт.) Возможно, его сразу же переправили за океан, и теперь он находился там, откуда не мог ей написать. Но в глубине души Милочка Мэгги знала, что Клод бы нашел способ связаться с ней, если бы хотел.

Часы, проведенные в компании Клода — пять вечеров и два дня, — изменили всю жизнь Милочки Мэгги. Она больше не хотела довольствоваться ролью домоправительницы отца и матери брата. Ей на мгновение приоткрылся другой образ жизни — полноценной, насыщенной, женской жизни. Она ненадолго приобщилась к чуду безмолвного взаимопонимания с душой другого, испытала восторг совершенной дружбы и счастье делиться мыслями (и ни одна мысль из предназначенных к обмену не была ни банальна, ни глупа) с близким себе по духу. И все это было заткано золотой нитью предвкушения плотской любви.

«Наверное, все, что ему во мне нравилось, — говорила себе Милочка Мэгги, — нравилось недостаточно, чтобы захотеть меня на всю жизнь. Сначала моя вера показалась ему красивой, но все же не настолько красивой, чтобы с ней смириться. Пошла бы я ради него против веры? Ведь любовь так редко встречается и ее так трудно найти, особенно такую, какую я испытываю к нему. Разве не лучше было бы отречься от церкви во имя любви, брака и детей? В конце концов, протестанты тоже христиане. Я сказала ему, что не смогла бы этого сделать. Но если бы я попыталась — изо всех сил! — то, может быть…»

Милочка Мэгги вздохнула, потому что теперь у нее появился еще один грех, в котором ей предстояло исповедаться отцу Флинну: грех помысла об отречении от веры.

«И отец Флинн все узнает. И Клод ему не понравится. Тете Лотти он не нравится, мистеру Ван-Клису не нравится. И папе тоже. Папа понятия не имеет, какой Клод веры, и даже не разговаривал с ним, но он ему все равно не нравится. Если бы только они знали его так, как знаю я, они бы тоже его полюбили».