Бетти Смит - Милочка Мэгги

— Маргарет, ты когда-нибудь думала, каково было бы принадлежать к другой вере? К простой, где священник не носит облачение и живет, как другие мужчины, с женой и детьми, и понимает людские беды, потому что у него беды те же самые, что и у паствы, и который отправляет службу на понятном английском языке и где все ясно и доступно?

— Нет. Я никогда не думала о том, каково принадлежать к другой вере.

— А почему нет?

— Ну, я родилась белой. Я никогда не сижу и не думаю, каково было бы стать цветной. Я — женщина. Я никогда не думаю, каково было бы стать мужчиной.

— Значит, ты принимаешь свою веру как данность.

— Наверное, я не могу объяснить. Я просто знаю .

— Маргарет, скажи мне вот что. Нет, не говори, если не хочешь.

— Я не против. О чем речь?

— Пойми, я задаю столько вопросов не из любопытства, а потому что мне это очень интересно.

— О, ничего страшного.

— Тебе не кажется, что исповедь — это вторжение в личную жизнь?

— Вовсе нет, — Милочка Мэгги почти засмеялась. — Все грешат. Мои грехи ничем не отличаются от грехов других людей. Когда отец Флинн спрашивает меня, сколько именно раз за прошлую неделю я солгала, мне никогда не кажется, что это… как ты сказал?

— Вторжение в личную жизнь.

— Нет. Я никогда так не думаю. Он должен об этом спрашивать.

— Хорошо, Маргарет, ты — католичка.

— Я знаю, — Милочка Мэгги улыбнулась.

— И для тебя все это нормально. Но если бы у тебя был ребенок, может быть, он бы не захотел стать католиком. Тебе не кажется, что следовало бы позволить ему самому выбрать веру, когда он повзрослеет?

От изумления Милочка Мэгги не сразу нашлась с ответом. Но все же нашлась:

— Разве позволено выбирать, должен ребенок стать мальчиком или девочкой прежде, чем он родится? Когда он впервые просит есть, ты позволяешь ему морить себя голодом, пока он не повзрослеет и не решит, предпочитает он молоко или пиво? Ты оставляешь его без имени, пока он не достигнет зрелости и не выберет его сам? Когда ему исполнится шесть, ты позволишь ему решать, идти ему в школу или нет? Нет. Ты кормишь его молоком, даешь ему имя, отправляешь его в школу и даешь ему веру.

— Понятно. — Клод встал, подошел к окну и остался стоять, глядя на улицу.

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — робко спросила Милочка Мэгги.

— Маргарет, еще одна вещь, и я больше не вернусь к этой теме, покуда мы оба живы.

Клод очень тщательно подбирал слова:

— Если бы ты влюбилась в протестанта, ты бы оставила свою веру, чтобы выйти за него замуж?

— Мне бы не пришлось этого делать. Мы могли бы… То есть можно выйти замуж за протестанта по католическому обряду. Но он должен был бы пообещать, что не будет препятствовать вере жены и что их дети будут воспитываться католиками.

— Но наутро после свадьбы жена отправила бы его к священнику за обращением.

— Ничего подобного, — тут же возразила Милочка Мэгги. — Все не так просто. На это нужно много времени. Ты должен обрести веру.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не знаю, как это объяснить. Если ты уверуешь, то поймешь это сам.

— Маргарет, посмотри на меня.

Милочка Мэгги встала, подошла к Клоду и — с честностью и прямотой — посмотрела ему в глаза.

— Ты меня любишь?

— Да, — последовал простой ответ.

— Ты могла бы, если бы мы поженились, принять мою веру и воспитывать в ней наших детей? Могла бы?

Милочка Мэгги молча покачала головой.

— Значит, ты любишь меня недостаточно сильно?

— Я могла бы этого хотеть и я могла бы пообещать, что сделаю это, и пообещать искренне. И я могла бы очень постараться. Но внутри я бы осталась прежней.

— Как ты не могла бы превратиться в черного или в мужчину.

— Разве ты любил бы меня, — умоляюще спросила Милочка Мэгги, — если бы я была не такой, какая я есть?

— Полагаю, что нет, — последовал небрежный ответ.

Милочка Мэгги поняла, что все кончено. Она вся оцепенела.

— Хочешь еще кофе? — робко спросила она.

— Нет, благодарю, — резко ответил Клод.

Они еще немного поговорили о войне, о растущих ценах и о грядущем принятии сухого закона — Клод изъяснялся формально и натянуто, как обычно разговаривал с незнакомцами.

Еще через несколько минут Клод вежливо поблагодарил Милочку Мэгги за прекрасный обед и выразил сожаление, что ему не удалось встретиться с ее отцом. Он попрощался и ушел, не назначив следующей встречи. Милочка Мэгги стояла у окна и смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Только тогда она заметила, что он забыл свою книгу. Она лежала на диване. Милочка Мэгги взяла ее в руки. Это была «Книга обо всем». Она открыла ее. На форзаце было написано: «Маргарет с любовью, Клод».