Бетти Смит - Милочка Мэгги

— Эта прекрасная подлива просит, чтобы ее подобрали куском хлеба.

Денни открыл было рот, чтобы что-то сказать.

— Денни, молчи, — резко оборвала его Милочка Мэгги.

— Молчать о чем? — с улыбкой спросил Клод.

— О десерте. Это должен быть сюрприз. Хочешь еще подливы?

Клод хотел. Милочка Мэгги налила ему добавки и вручила ложку.

— Вот, это тебе для подливы, — любезно сказала она.

— Денни, ты смелешь кофе, пока я схожу за десертом?

— Хорошо.

— Денни, — обратился к мальчику Клод, — если ты разрешишь мне смолоть кофе, я дам тебе пять центов.

Сделка состоялась.

Милочка Мэгги почти бегом отправилась в еврейскую кулинарию в двух кварталах от дома. Хлебный фургон только что отъехал. Миссис Файн раскладывала на витрине теплые, пышные кругляши.

— Ты как раз вовремя. Хлеб только что привезли. Еще теплый. Половину, как обычно?

— Как обычно, — улыбнулась Милочка Мэгги.

Женщина завернула хлеб в чистое полотенце.

— Чтобы не остыл до дома, — заботливо сказала она.

Милочка Мэгги зашла в молочную лавку по соседству с кулинарией. Из-за прилавка выглядывали три бочонка с маслом, лежавшие на боку содержимым к покупателям. Бочонки были снабжены этикетками: «хорошее», «лучше» и «самое лучшее».

— Полфунта лучшего сливочного масла, — попросила Милочка Мэгги. Продавец поднял стеклянную дверку и взял деревянный шпатель.

— И одним куском, — добавила она. — Без крошек!

Продавец повернулся к Милочке Мэгги, уперев руки в бока.

— Без крошек! Без крошек, ишь какая! Значит, я волшебник и могу отрезать точно полфунта! Кто бы сомневался! Взгляни-ка на дно бочонка. Там куски, от которых отказались те, кто хотел без крошек. Эти куски, — театрально изрек лавочник, — эти куски — моя прибыль.

— У меня хлеб стынет.

Лавочник положил на весы ломтик масла. Рука у него дрожала, потому что он опасался худшего. И его опасения оправдались. Ломтик весил на целую унцию больше половины фунта. Он стукнул себя по голове ладонью.

— Моя прибыль! Моя прибыль! — воскликнул лавочник. — Теперь я должен буду отрезать свою прибыль и швырнуть ее на дно бочки!

— Ох, давайте, я возьму все.

— Только не надо мне одолжений, — горько заявил лавочник, заворачивая масло в бумагу.

Милочка Мэгги сварила очень крепкий кофе и наполовину разбавила его согретым в кастрюльке молоком. Она принесла еще теплый хлеб к столу и встала перед Клодом, держа его на вытянутых руках.

— Церера! [40] Древнеримская богиня урожая и плодородия. — воскликнул Клод.

— Наверное, тебе это покажется смешным — подавать на десерт хлеб с маслом.

— Нет, моя китаяночка, эта идея кажется мне превосходной.

— По воскресеньям у нас всегда такой десерт, потому что это лучше любого домашнего пирога или торта из кондитерской.

Клод встал.

— Маргарет, десерт великолепен. Это прекрасный хлеб. На вид замечательный и так хорошо пахнет. К нему приятно притронуться, и будет еще приятнее попробовать его на вкус. Подобно хорошему вину, он услаждает все чувства, кроме слуха.

— Послушай! — воскликнула Милочка Мэгги.

Она нажала указательным пальцем на тонкую, как яичная скорлупа, но твердую корочку. Кусочек корочки длиной с дюйм рассыпался в хлопья со звуком, похожим на тихий вздох.

— Звук хорошего вина — это звон бокалов, — изрек Клод.

— Можно мне кусок прямо сейчас? — поинтересовался Денни.

Милочка Мэгги нарезала хлеб. Она наблюдала, как Клод отломил краешек своего куска и тонко намазал маслом.

— Дай, я сделаю, — она взяла его кусок хлеба и густо намазала отличным маслом. — Вот теперь — это десерт. Откусывай побольше.

Клод откусил.

— Прекрасно! Прекрасно! Этот десерт заслуживает того, чтобы его подавали к столу под стеклянной крышкой, как фазанов с грибами.

«Ну вот, снова заговорили по-дурацки», — возмутился про себя Денни. И решил устроить диверсию. Он согнул свой кусок хлеба с маслом пополам и демонстративно окунул в чашку кофе с молоком.

— Денни! — воскликнула Милочка Мэгги. — Как ты ведешь себя за столом?

Клод положил руку мальчику на плечо:

— Спасибо, Денни. Ты первым отважился на то, что я собирался сделать сам.

И макнул в кофе свой кусок хлеба.

— Ну что мне с вами делать? — в притворном отчаянии воскликнула Милочка Мэгги.

— Ничего. Просто улыбнись и смирись.

Милочка Мэгги одарила Клода широкой улыбкой.

— Ты ко всему добавляешь изюминку.

— Маргарет, вовсе нет. Это ты . Изюминка — это ты. Ты превращаешь самые обыденные вещи в особенные, новые и прекрасные. Ты заставляешь жизнь сиять.