Харуки Мураками - Игрунка в ночи

К сожалению, я не прочел ни строчки из произведений Хидэ Кобаяси. Я закончил небольшой технический институт, занимался инженерными работами при районном совете Оода. Не думаю, что в моем окружении хоть кто-нибудь читал Хидэ Кобаяси. Когда я честно в этом признался, эффективные ходули сердито фыркнули. Видимо, поняли всю тщетность разговора с человеком, никогда не читавшим работ Хидэ Кобаяси. Но тем не менее не уходили.

– Извините, а какое у вас ко мне дело? – осторожно поинтересовался я у эффективных ходулей.

Может, они хотели продать мне книгу или еще что-нибудь. Я понадеялся, что это не так. Ведь до зарплаты у меня совсем не было денег.

– Хм, у нас нет никакого конкретного дела, – твердо сказали эффективные ходули. – Просто мы оказались у вас в коридоре, и нам вдруг захотелось узнать, насколько хорошо мы известны обществу. Способно ли оно ответить, кто такие эффективные ходули. Потому и постучались в вашу дверь.

Я поспешил извиниться за пробел в своих знаниях.

– Но вам не стоит расстраиваться из-за этого. Я ведь не все общество.

Эффективные ходули достали трубку из кармана, два-три раза пристукнули ею о ладонь, затем вновь убрали в карман.

– Кстати, вы не знаете, в мажоре или миноре написан струнный квартет Моцарта № 15, K. 421? – спросили меня эффективные ходули, словно пытались дать мне еще один шанс.

Я ответил, что не знаю. Да и откуда мне знать? Я с утра до вечера занят на работе, прокладывая новую канализацию.

Побледнев, эффективные ходули ткнули в меня пальцем и закричали:

– Вот видите, вы и есть общество. – А затем хлопнули за собой дверью.

Я так и не понял, что это было, но, поскольку история эта никакого развития не имела, я сел за обед: рис и тушеная редька.

– Послушай, Коитиро. Ты какой-то странный человек. Очень и очень странный.

– Ничуточки я не странный. Если кто здесь и странный – так это ты. Я полагаю, это вполне естественно, когда человек пытается осознать себя, понять, что его формирует. Как это действует и куда меня это приведет? Разве ты об этом никогда не думаешь?

– Ой-ой-ой.

– Что это значит – «ой-ой-ой»?

– Я просто удивилась, хе-хе-хе.

– Послушай, Сугако. Нельзя так издеваться над людьми. Людям свойственно серьезно размышлять. Если ты и дальше будешь так презрительно относиться к людям и смеяться над ними, тебе самой придется от этого пострадать.

– Смотри, смотри. Бык. Му-у-у-у.

– Ну хватит. Не вешай браслет на нос. Послушай, я прошу тебя, ты же человек, не надо так больше делать. И не надо больше надевать лифчик задом наперед и изображать из себя верблюда. Вон все уже смотрят на нас.

– Хм, как скучно. У тебя, Коитиро, совершенно нет чувства юмора. Раз у нас свидание в воскресенье в зоопарке, мы ведь не будем говорить о Ясперсе или Юнге. Давай поговорим о чем-нибудь повеселее, развлечемся на всю катушку.

– Но, Сугако, сам факт, что мы с тобой оказались в воскресенье в зоопарке, уже многое сообщает нам о жизни и сознании. Самый важный фактор, поддерживающий наше сознание, – память. Наше сознание собирает воспоминания и может вызывать их при необходимости. Таким образом, оно состоит из множества мелких частей. А соответственно…

– Смотри, Коитиро, палтус!

– Ну довольно! Зачем ты улеглась на землю? Грязно же. Давай же, вставай. Вон дети над тобой смеются. Тебе ведь уже двадцать шесть лет. Может, пора повзрослеть немного?

– Коитиро!

– Что еще?

– Может, поменяемся ролями?

– Давай, – сказал я.

А затем встал на четвереньки и стал бегать вокруг нее.

– Иго-го, иго-го, я лошадка Санта! [15]Никто не хочет поиграть со мной в сумо?

– Ну хватит, Коитиро. Что еще за глупости? – сказала Сугако.

Где-то раз в два месяца к нам приходит продавец индии. Стоит матушке сказать:

– Наверное, продавец индии к нам скоро заглянет, – и через два-три дня у нас на пороге возникает продавец индии собственной персоной, словно бы услышал. Поэтому я всегда ей говорю: