Сергей Григорьев - Мальчий бунт

Кривой, ворча, норовил ткнуть кого-нибудь в лицо мазилкой, но певцы, как пташки, разлетались от его угрозы…

Кудряш вернулся в мальчью артель. Там было опять полно и шумно, как при налете скворцов на вишенник. Стало известно, что пришел поезд с казаками и разгружается у товарной станции. Заглянул на минутку в артель Анисимыч, прочел сочиненную Шпрынкой прокламацию, покачал головой и похвалил.

— Здорово составлено. — И отдал листок Шпрынке. Кудряша Анисимыч спросил: «верно ли, что едет Муравьев». И когда подтвердил Кудряш, Анисимыч сказал всем:

— Мальчики! Знайте, это тот самый Муравьев, который тех, что царя убили, судил.

— А за что они царя убили?

— А вот за что, ребята: «Что за лютый злодей, за лихой чародеи наши деньги берет, кровь мужицкую пьет. Эх, не лютый злодей, не лихой чародей наши деньги берет, кровь мужицкую пьет. Толстопузый купец, да царь белый — отец, разорили вконец». Царь-то и есть главный виновник нашей жизни. За то его и убили.

— А что с ними сделали?

— Муравьев потребовал, чтобы их повесили. Это, ребята, человек лютой. Держись дружней!..

Анисимыч позвал с собой Шпрынку с друзьями и пошел впятером в казарму к Викуле Морозову. Там в корридоре собралось много ткачей и от Саввы и от Викулы. Тут был и Лука. Анисимыча встретили криками вперебой:

— Казаков нас пороть пригнали. Что делать? Все утешал, щербатый чорт, чтоб миром держались. Вот тебе и мир. Теперь разбор начнут. По миру сбирать итти придется, как волчий билет дадут… Кто нам теперь поможет…

— А вот давайте Луку спросим, — предложил Анисимыч — он нам расскажет… Говори, Лука, кто нам поможет? А? Неужто мы — в поле обсевок.

Лука достал из кармана замасленный листок к московским рабочим от Северного Рабочего Союза с призывом объединяться и стоять один за всех и все за одного.

— Вот слыхали, — говорил Лука, — что тут написано. Не мы одни страдаем под гнетом капитала, а все рабочие страдают. «Северный Рабочий Союз» — это питерские рабочие соединились. У них договор и с английскими рабочими, и с немецкими — чтобы бороться вместе за освобождение труда. Каждый рабочий вносит деньги, на случай помощи во время стачки. Если мы обратимся к Союзу за помощью, они и нам помогут в случае нужды.

— Вот это дело десятое. Надо непременно денег спросить… Не у него дадут?

— Дадут. Но надо помнить, друзья, что эти деньги тоже рабочих, как и мы.

— Ну, что ж — мы отдадим потом когда-нибудь.

— Правильно.

— Анисимыч! Бери мешок. Валяй за деньгами. Где — в Москве, что ли, деньги дают?!

Смеркалось. И Кудряш стал собираться к себе в вагон, боясь, что Морозов вот-вот из Ликина вернется. Провожать Кудряша, чтоб запереть товарища в вагон, пошли опять вдвоем Мордан с Приклеем. — «Ключ-то надо на место положить, как бы не хватились». Им было по пути с Анисимычем: он со Шпрынкой идут на переезд посмотреть, что делают казаки.

На переезде куча народу: все мальчишки и девчонки — галочий гомон стоит. А посредине десятка два казаков. У Шпрынки — забилось сердце… Казаки были в тулупчиках; шашка на ремне через плечо, в руке нагайка, на шароварах красные лампасы; на головах папахи из мерлушки с красным дном, из-под папахи — у молодых и старых на левую сторону вихор кудрявый выпущен. Казаки зубы скалили с девушками, угощая их семечками. Анисимыч и Шпрынка протеснились внутрь.

— Здорово, Гаврилычи! — весело и громко поздоровался Анисимыч с казаками.

Один из казаков посмотрел на него через плечо и ответил:

— Здравствуйте!

— Что, усмирять бунт пришли? Как же это так, что такое казак? Казак — вольный человек и в кабалу к купцу охотой не пойдет; нет, казаки не такие люди, — лишь смерть одна к земле прикрепит, да и тогда он землю рыть не будет и даже мертвый воли не забудет. Казаку жена — сабля острая, казаку изба — поле чистое, казаку торговать не товарами, а лихим мечом, алой кровью.

Говор вокруг затих. Казаки смотрели на Анисимыча, надменно улыбаясь, и молчали. Шпрынке сначала показалось обидно, что Анисимыч говорит ту самую речь, которую затвердил и собирался высказать пред казаками сам он. А потом шепча вслед за Анисимычем складные слова — Шпрынка со стыдом увидел, что казаки переглядываются, насмехаясь над оратором. Шпрынке стало обидно, и он дернул Анисимыча за рукав и сказал:

— Пойдем.

Анисимыч отмахнулся и одушевленно продолжал: