Ян Дрда - Однажды в мае

Несколько человек бросились к телефону, а Ярду перенесли в квартиру на первом этаже.

Несомненно, убийца стрелял не сверху, а откуда-то еще. На крыше ему некуда было спрятаться от патруля. Очевидно, стреляли из окна, и это сразу же поняли Гошек, Галина и угольщик. Выстрел они услышали как бы у себя под ногами, из этого дома.

— Убийца здесь, у вас в доме! — воскликнул Лойза Адам.

— Не может быть! Мы трижды обыскивали все квартиры!

— От нас не могла спрятаться даже мышь!

— А он все-таки здесь! Ну-ка, подумайте хорошенько!

Смущенные жильцы стояли опустив голову и никак не могли поверить словам угольщика. Наконец какой-то пожилой человек в шлепанцах сказал, запинаясь от смущения:

— Я нерешительный человек… Вот на седьмом этаже и пропустил одну квартиру… Там старуха живет… Пожалел ее… И зря… Да и правда, где старой бабке стрелять. Она, должно быть, под перины забилась и спит как суслик!..

— Идиот! — вне себя от ярости закричал угольщик, ударив говорившего кулаком в грудь.

Все четверо в сопровождении жильцов помчались вверх по лестнице. Под чердаком они обнаружили дверь без таблички с фамилией. Лойза протянул руку к винтовке Гошека, намереваясь выбить дверь прикладом. Гошек остановил его:

— Ты в своем уме? Лучше позвонить!

Где-то вдали, точно из преисподней, глухо задребезжал звонок, И затем, после бесконечной паузы, в тишине, словно раскаленной ожиданием, за дверью что-то еле слышно зашуршало, прошаркали домашние туфли. Кто-то хныкал, боязливо, неразборчиво бормотал. Наконец дверь робко приоткрылась. В ней стояла перепуганная, бледная старуха. На ночную рубашку был накинут пестрый халат. Она рассматривала пришельцев гноящимися мутными глазами с выражением собачьей преданности. Старуха напоминала ночную птицу, которая боится света.

— Что вам угодно? Вы видите… я старая женщина! — прошептала она на ломаном чешском языке.

Ошеломленные мужчины стояли молча. Разъяренный Лойза Адам пришел в замешательство и не знал, куда девать глаза. Наконец он недовольно пробурчал:

— Ну, черт возьми… не драться же нам со старухами!

И они тоже ушли бы ни с чем, тоже отступили бы при виде этой бессильной старости. Одна Галина, маленькая польская девушка с горящими, как угли, глазами, смотрела на старуху без всякой жалости. У Адама пробежали мурашки по коже. В Галине в эту минуту словно умерли все чувства.

— Не верьте ей! — сказала Галина жестко и, прежде чем дверь захлопнулась у них перед носом, просунула ногу в щель.

Мужчинам стало не по себе, а старуха громко запротестовала. Но Галина, словно ничего не замечая, навалилась на дверь всем телом, оттолкнула старуху и вошла в переднюю. Лойзе Адаму казалось, что он идет по горящим угольям, но он не отставал от девушки. Оставив Марека караулить вход, Гошек вошел тоже. Все это было ему не по душе. Они, может быть, совсем напрасно потревожили старуху. Он вспомнил свою покойную мать. Старики ведь так слабы. Но непоколебимая уверенность Галины вела его вперед.

В кухне все мертво. В печке ни уголька, ни искорки, на продавленном диване валяются разостланные перины, такие же грязные, как и одеяние старухи. Из этого логова она, по-видимому, и выползла на звонок. Старуха жалобно скулит:

— Вы видите… вы ведь видите, что тут никого нет…

И всем стало неловко, а Галина по-прежнему не колебалась. Она внимательно осмотрелась, останавливая зоркий взгляд на каждом предмете, проверила закрытое окно, в котором все стекла были целы.

— Стреляли не отсюда, — сказала она с холодной деловитостью.

И все повернули к выходу, но строгий взгляд Галины сказал: «Нет, еще не все!» С пальцем на крючке автомата Галина стремительно распахнула дверь в комнату.

Здесь тоже пусто. В углу стоит большой горшок с веерами запыленных пальмовых листьев. Из-за большого зеркала в золотой раме выглядывают открытки с видами Альп. На противоположной стене — светлое пятно. Видимо, здесь висел портрет, который совсем недавно сняли. На пианино в рамочке из морских ракушек — фотография молодого эсэсовского офицера.

Глаза Галины подолгу останавливаются на всех этих предметах, потому что в вещах заключены человеческие тайны. Вот она взглянула на круглый стол. На нем белая скатерть, расшитая по углам разноцветным узором. На столе чашка, в ней кофе с молоком и тарелка с початым куском хлеба. Галина, схватив угол скатерти, с ненавистью дергает ее.