Эдуард Веркин - Мертвец

— Перед кем? — в этот раз я уже понял.

— Перед Денисом.

Я поглядел на будильник. Скоро на работу. Надо позавтракать, а тут всякой ерундой отвлекают. Упырём травят, не успел ещё глаз открыть, а он уже тут.

— Есть хочу, — сказал я. — Нас там не кормят, между прочим.

— Ты что, не слышишь?

Голос у матери стал твёрдым, предназначенным для давления. Это зря она.

— Не кормят, — повторил я.

— Извинись! — крикнула мать.

Я стал собираться.

— Ну я тебя прошу, — она перешла на просительский тон. — Ну что ты?

Что-то слишком уж резко перешла, надо было ей ещё немного поорать, тогда переход получился бы эффектнее.

— Я тебя прошу! Извинись!

Осень. Осень — это моё любимое время года. Красные ягоды, жёлтые листья. Если бы ещё в школу не ходить, всё бы вообще прекрасно было. А сейчас лето.

— Извинись!

Я не удержался и сказал:

— Пусть Сенька извинится.

— Что?

— Ничего. Мне пора на работу.

И ушёл, хотя мать что-то мне вслед ещё выговаривала. Хотела образумить.

Осень. Я шагал по улицам и думал, что хорошо бы, чтобы наступила осень вот сейчас. Пойти на реку, сесть на боны и смотреть в воду, на вялых осенних рыб. Вот чего мне хочется — чтобы везде осень.

Упырь ждал меня на обычном месте. И как ни в чём не бывало улыбался. Я вообще-то думал, что он вряд ли притащится. Но он был. И не выглядел ни больным, ни вообще… Бодро выглядел, турист-культурист настоящий. Муравьиный яд ему, видимо, только на пользу, может, здоровье даже укрепил.

— Ну что, как дела? — спросил я. — Вчера не заблудился?

— Не, — помотал он головой. — Там же рядом.

— Баторцы не догнали?

— Не. — Упырь улыбнулся. — Я быстро бегаю.

Про муравейник промолчал. Думает, как в кино дешёвом будет. Приходит хороший мальчик в класс, аборигенские негодяи его колотят, но он их перед директором школы не сдаёт. И местные негодяи начинают его жутко уважать, завязывается дружба и приязнь всякая.

А фиг тебе! Не будет так!

— А вы как добрались?

— Нормально. Вырвиглаз ключицу сломал, но она у него сразу же срослась. Вот и всё.

Упырь хихикнул.

— Это не шутка, — серьёзно сказал я. — Он сломал ключицу. Но поскольку он оборотень, она у него почти сразу срослась.

— Что?

— Оборотень он. А ты что, не заметил? У него же уши острые и брови сросшиеся. Ну да ладно, фиг с ним. Пойдём работать.

— Пойдём.

Корабль флибустьеров ждал нас у коммунхоза, флибустьеры курили и, как обычно, матерились.

— А мне твоя мама звонила, — сказал Упырь, когда машина тронулась.

Я чуть через бортик не перевалился. Наверное, я даже лицом изменился, — Упырь спросил у меня:

— Что это с тобой?

— Голова чего-то закружилась. Укачало, наверное. Зачем она звонила?

— Да я не понял даже, зачем. Я как раз собирался утром… Наверное, она тебе что-то хотела передать, да забыла потом. И сказала, что сегодня кино у них интересное.

— Что интересное?

— Кино. В клубе «Дружба». Твоя мама сказала, что здесь очень неплохой кинотеатр, настоящий, из старых. Слушай, давай в кино сходим, а?

Я молчал, никак не мог придумать, как бы отвязаться от него на вторую половину дня.

— Я никогда в старых кинотеатрах не был, было бы здорово сходить. Говорят, там совсем другая атмосфера…

— Отдохнуть сегодня хочу, — сказал я. — Плохо себя чувствую, не знаю, как работать.

— Может, отгул возьмёшь? Я думаю, можно взять отгулы за свой счёт…

— Не, — помотал я головой. — Не буду брать, потерплю как-нибудь.

Сегодня мы отъехали дальше, километров на десять, и там кусты оказались не такими приличными, как раньше, там кусты были запущенные, толщиной почти в две руки. И тяжёлые. В придачу пошёл дождь, которого я так хотел вчера и от которого было почему-то жарко, и у меня на самом деле заболела голова, это подтверждало то, что про здоровье не надо врать, обязательно сбудется.

Мы проработали четыре часа и вернулись домой, Синицын прислал крытую машину. Я злился и всю дорогу молчал, на вопросы Упыря не отвечал. Едва вернулись в город, как дождь закончился. Упырь меня ещё немного поуговаривал насчёт кино, но я отбрыкался. Вернулся домой, в большой дом, достал с печки сушёные апельсиновые корки, поплевал на них и натёр виски. После чего отправился к себе, решил немного почитать. Вообще-то я должен был работать как папа Карло — рядом с нашим забором валялись чуть ли не две машины дров.

С приятным, что называется, сюрпризом.

Дрова валялись вызывающе, судя по всему, предполагалось, что я все эти дрова должен пилить и складывать в поленницы. Вообще-то я всегда занимался дровами. Но только не сегодня. Сегодня я работать не собирался. И вообще в ближайшее время не собирался.