Кэти Кэссиди - Черри влюбилась

От изумления у меня расширяются глаза, я теряю дар речи. Неужели я только что обнаружила щель в неуязвимой броне Ханни? Может, она всё же не бессердечна и ещё есть надежда?.. Впрочем, нет.

– Ничего личного, поняла? – уточняет Ханни. – Просто хочу, чтобы для тебя это не было секретом. Так будет лучше для всех. В общем, моя мама просто использует Пэдди, хочет заставить папу ревновать. Ну вот… теперь ты знаешь. Нам ни к чему пытаться стать подругами, потому что, вероятнее всего, через неделю тебя в этом доме уже не будет.

Я разворачиваюсь и ухожу прочь.

Я не видела Шэя целую неделю – точнее, не встречалась наедине. Это хорошо и правильно, хотя сердце моё думает иначе.

Первые две ночи я провела без сна, ожидая услышать стук в дверь кибитки. Шэй не появился ни тогда, ни потом. И вот я говорю себе, что это к лучшему, перестаю ждать и надеяться, ведь у нас всё равно нет будущего. Так и положено.

Когда же Шэй попадается мне на глаза – например, заходит за Ханни, нежится на солнышке в гамаке или запросто садится с нами ужинать, – в меня словно вонзается острый нож. В животе всё переворачивается, в висках стучит, и я спешу отвернуться, пока весь мир не узнал, что я влюбилась в парня сводной сестры.

Я представляю, как Ханни сидит у окна в своей башенке, перекинув через плечо длинную косу, и ждёт, ждет. Сначала я думала, она ждёт прекрасного принца, Шэя, а теперь понимаю, что это совсем другой человек, ухоженный, элегантный, но вечно далёкий и недосягаемый. Ханни ждёт отца, который не вернётся домой. Она живёт в мире фантазий, и это знакомо мне, как никому другому, ведь я и сама обитала в нём довольно долгое время. Я так глубоко погрузилась в грёзы и выдумки, что не замечала реальной жизни. Сейчас, однако, у меня впервые есть настоящее, в котором стоит жить, за которое стоит бороться, и я не буду ставить его под угрозу только из-за того, что мне понравился не тот мальчик.

Я много думала, крутила так и эдак, но ответ всякий раз выходит одинаковый. Запасть на парня, у которого есть подружка, скверно само по себе, а если эта подружка вдобавок твоя новая сводная сестра, считай, вот-вот разразится третья мировая война. Я ненавижу чувство вины, ненавижу ожидание и особенно – тоску по мальчику, который для меня недоступен. Пора взять ситуацию под контроль.

Я приняла решение. Хватит полуночных историй, основанных на моём прошлом. Я больше не стану оживлять воспоминания, и мальчик со светлой чёлкой не будет слушать меня, перебирая струны синей гитары. Я вообще прекращаю сочинять и фантазировать. Не самый удачный план.

Между мной и Шэем Флетчером всё кончено. Хотя это громко сказано – между нами ничего и не было.

Когда Шэй наконец заглядывает в кибитку несколькими ночами позже, я собираюсь с духом. Он стучит в дверь, барабанит в окошко.

– Черри, это я! – шёпотом зовёт он. – Ты не спишь?

Фред скулит, тявкает и рвётся наружу, но я крепко держу его за ошейник и накрываюсь одеялом с головой. Тихо и неподвижно лежу, пока стук не прекращается. Заслышав удаляющиеся шаги, я начинаю реветь и в слезах засыпаю.

Утром я выхожу из кибитки и вижу клочок неотбеленной бумаги, приколотый к ветке вишнёвого дерева над моей головой. Я протягиваю руку, снимаю и разглаживаю послание. Растёкшейся чёрной ручкой на обрывке бумаге коряво выведены три строчки:

Сердце замирает, на щеках выступает румянец. Шэй Флетчер. Я опускаюсь на ступеньки. Разве друзья оставляют на ветке записки с японскими трёхстишиями, да ещё посреди ночи? Вряд ли. Вина и надежда переплетаются во мне, но на смену им приходит решимость. Ну почему, поступая правильно, чувствуешь себя так паршиво?

Думаете, Шэй Флетчер исчез из моей жизни? Куда там. Теперь я повсюду натыкаюсь на него. То он вместе со всеми смотрит фильмы в гостиной, расположившись на мягком диване, то на ночь глядя делает себе бутерброды в кухне, то качается в гамаке в обнимку с гитарой…

– Где ты была? – тихо спрашивает он, когда мы пересекаемся в первый раз. – Я заходил к тебе ночью, но не застал.

– В кибитке, – отвечаю я, не смея поднять глаз.

– Наверное, крепко спала, – в голосе Шэя появляется надежда. – Надо было стучать громче.

– Я не спала, – еле слышно произношу я. – Просто… из нашей дружбы ничего не выйдет. И вообще, разве друзья пишут друг другу стихи?

Шэй коротко выдыхает, вздувая светлую чёлку.