Елена Батуева - Паутина

Стихия не унималась, вдоль дороги ручьями текла вода. Мне казалось, что темнее и быть не может, но, словно решив убедить меня в обратном, природа злилась и нагнетала тучи ещё интенсивней. Где-то через час впереди я заметила огоньки деревни, над крышами поднимался дым.

Гроза немного поутихла, но ливень и не думал закругляться. Я заметила всадника, несущегося мне навстречу. Когда мы поравнялись, он резко остановил коня и тот, едва не потеряв равновесия, заскользил по мокрой дороге. В рассеянном свете деревенских окон, до которых оставалось чуть менее полукилометра я разглядела Яна. Мокрый, будто только что из душа, по его лицу крупными струями бежали капли дождя. Он вымок до нитки, на голове капюшон прилип ко лбу, подол — весь в грязи. Под ним переминался тяжело дышащий скакун.

— Я нашёл вас, — едва отдышавшись, произнёс он.

— Как вы тут оказались? — не без удивления спросила я.

— Поедем, в гостинице я вам всё расскажу, — он поехал по направлению к деревне.

Мы остановились у небольшого постоялого двора с хорошо освещёнными окнами. На встречу нам вышел хозяин, он взял у нас поводья и отвёл коней в стойла. Мы прошли в чистенькую, аккуратно прибранную комнату и сели за тяжелый стол. Хозяин вернулся, Ян встал и пошёл бронировать номера и заказывать ужин. Мы договорились с ним поесть в комнате. Янош подошёл, сунул мне небольшой ключ и виновато произнёс:

— Остались только смежные, но я вас не побеспокою, — я понимающе кивнула и поднялась наверх.

В номере было просторно, чисто. Одноместная кровать под пологом, гардероб, и туалетный столик. Ещё стоял столик и два стула, справа от входной двери была растоплен камин. Помимо входной, было ещё две двери одна вела в ванну с громадной бадьёй, что странно, наполненной горячей водой, а другая, судя по всему, в смежную комнату. В гардеробе висел чистый халат и пара простыней, исполнивших роль полотенец. Не мудрствуя лукаво, я, предварительно закрыв двери на задвижку, сняла с себя мокрую одежду и положила перед камином сушиться. Затем, обернувшись одной простынёй и взяв в руку другую, пошла в ванну.

Горячая вода оказала просто целебное воздействие на мою несчастную нервную систему. Провалявшись там с полчаса я, нехотя, встала. Конечно, я бы пролежала там и дольше, но система подогревания воды в номере была не предусмотрена. Наскоро обтеревшись и нацепив халат, я вышла из ванной, подхватила с кровати плед, пододвинула ближе к камину стул и села на него греться дальше.

Разморённая после длительной прогулки, согревшись, я задремала. Но не на долго. Очень скоро меня разбудил стук в дверь из соседней комнаты. Через силу, я заставила себя встать и открыть дверь. На пороге, тоже переодетый в халат, стоял Ян с подносом в руках:

— Не побеспокою? — спросил он, всем своим видом извиняясь за то, что был вынужден прийти ко мне в одном пеньюаре.

— Проходите, — при виде дымящегося жаркого и графина с прозрачной красной жидкостью у меня потекли слюни. Пока я собирала раскиданные по номеру вещи, Ян быстренько сообразил, что куда поставить, придвинул стулья ближе к столу и пригласил меня сесть.

С полчаса, оба голодные, как волки, мы ни говоря ни слова, попросту заглатывали пищу. Когда на большом блюде оставалось ещё треть порции, а в животах у нас не было места и маковому семечку, мы оба, забыв о законах приличия, развалились на стульях и, довольные сытостью, блаженно смотрели на огонь. Наконец, я всё-таки вспомнила, о чём хотела расспросить герцога фон Эйбен и внимательно на него посмотрела. Янош, уловив ход моих мыслей огляделся, оправился, принял соответствующее его чину положение и посмотрел на меня.

— Так как вы тут оказались?

— Когда вы уехали, я чуть было не поссорился с Кириллом, не понимал, почему он вас отпустил без сопровождения. Потом, когда мы прискакали сюда, быстро поели, докупили провизии, встал вопрос — ждать или не ждать. Я решил, пусть они едут, а я останусь тут — так и сделали. Но начался дождь, я уж и не знал, что мне делать. Промаялся с час, а потом… Велел оседлать коня и выехал из деревни, а тут и вы.

— А у меня… Такие вещи странные произошли, и всё за последние сутки. Приехала я в этот замок, а там такое…

Я рассказала Яну всё, что случилось, поделилась впечатлениями, переживаниями. Он слушал внимательно, ни разу не перебил, но на его лице читалось то сопереживание, касательно того, как я не могла выйти за стены замка, то удивление от встречи с отцом Филиппом, то нескрываемое раздражение от его признания.