Юрий Бриль - Рядом с зоопарком

— Пустяки. Немного усилила воспитательный момент. Кой-где прозу в стихи переделала.

— Сценарий существенно выиграл.

— Это благодаря тому, что вы прошлись по нему карандашом.

— Слегка подновил идею, только и всего… Да, кстати, надо срочно дать задание юным техникам. Только секретно, чтобы никто не знал.

— Бегу к Геннадию Николаевичу.

И побежала. А впереди нее на быстрых ножках побежал слух о том, что юные техники получили какое-то секретное задание.

В тот день дежурным был пятый «Б». Не очень-то это приятное занятие — стоять у дверей и сшибать с каждого, кто входит, шапку. Защелкнув дверь на щеколду, Славик Смирнов, Федя Елкин и Гриня Самойлов двинули к кабинету физики. Но даже в красных испанках дежурных им было слабо проникнуть в кабинет. Пробовали заглянуть в щелочку — куда там! Ничего не видно. И тихо, как на контрольной. Дважды, правда, дверь кабинета открывалась. В первый раз несколько юных техников, выйдя из школы, протопали в сторону овощного. Вернулись, волоча мешок, бугрившийся от каких-то круглых предметов. Славик предположил, что юные техники закрылись, чтобы вдоволь потрескать арбузов. Во второй раз те же мальчики, погуляв с четверть часа, вернулись со спутанной проволокой и двумя картонными коробками из-под сигарет «Прима».

Геннадий Николаевич и юные техники ушли из школы едва ли не самые последние. Коля Притыкин из дежурного пятого «Б», задержавшийся потому, что сдавал Агриппине Петровне ведра, свидетельствовал, что ребята вышли из кабинета с головы до ног испачканные краской, а также и то, что некоторое время спустя какой-то лысый человек в рабочей спецовке и в старых допотопных ботах выволок из распахнутых настежь дверей нечто большое, встопорщенное, как бы даже и упирающееся, покрытое для маскировки куском темной материи.

— Вы здесь? — сказал Петр Никанорович Елене Ивановне, проходя в спортивный (он же и актовый) зал. — Я вас ищу.

— Я вас тоже. С ног сбилась. — Елена Ивановна сидела нога на ногу за длинным президиумным столом, проверяла тетради.

— Хотел узнать, как у нас с приглашениями.

— Отправила.

— Кому?

— Всем. — Елена Ивановна закончила проверять тетради, но тут же в ее руках появились спицы, и она проворно начала набирать петли.

— Замечательно, — похвалил директор, — у вас в руках все так и кипит. Только, знаете, м-мм… не стоило тратить столько сил. Всем — далеко не обязательно. Посудите сами, получит приглашение какой-нибудь Гоп Николай Петрович, явится — и испортит всем настроение. Встреча — все-таки праздник. Может, пресса будет. Не хотелось бы, хм, с плохой стороны…

— Не беспокойтесь, почта в последнее время работает из рук вон плохо, многие, видимо, не успеют получить приглашения.

Это еще больше огорчило Петра Никаноровича.

— Обидно будет, если не получат приглашения Серега Елкин или Динка-Пуговка… хотел сказать Диана Владимировна. Н-да, теперь она заведует зубной поликлиникой. — Петр Никанорович присел на стул, подпер кулаком подбородок, задумался. — Можете себе представить, что я тоже выпускник нашей школы. А Сережа и Дина — это ведь мои однокашники. Прекрасное было время! Его грустные коричневые глаза заблестели от подступивших к ним слез.

— Слышала, вы были горнистом в пионерской дружине. Это очень почетно.

— Я и на трубе играл. — Петр Никанорович достал платок, протяжно высморкался, — музыкальную закончил, думал, в музыку пойду, но школа вот перетянула… Они придут и спросят, рассказывай, Петр, какую ты воспитываешь смену. А я скажу, смотрите…

— И ребята покажут.

— Покажут, как бороться с недостатками.

— Вы думаете, они у нас все-таки есть?

— Отдельные. Но мы с ними уверенно боремся и побеждаем.

— Вот вы говорите, а я не верю, — сказала Елена Ивановна. Другое дело — сценический образ. Ему поверят.

— Н-да, силу искусства мы еще как следует не оценили. Кстати, у меня есть кандидатура на главную роль. — Прозвенел звонок. Петр Никанорович спохватился, что у него урок, побежал, в дверях обернулся, сказал: — Кандидатура что надо, отличник, запевала в школьном хоре. Снимаю с урока, пусть учит текст. Времени в обрез.

Вольтер смотрел со шкафа с обычной своей скорбной ухмылкой. Поднятых рук не было. Даже Славик Смирнов не горел желанием выйти к доске. Карандаш Антонины Сергеевны изуверски пополз по фамилиям сверху вниз. Приостановился на Смирнове. Но тут дверь приоткрылась, директор подозвал Антонину Сергеевну, они пошептались, и Славику было предложено тотчас поступить в распоряжение Елены Ивановны.