Владимир Великанов - Стригунки

Вася достал из шкафа вешалку с перекладиной и стал вешать на перекладину брюки.

Василиса Федоровна с полотенцем в руках стояла около стола и не спускала глаз с сына. Потом взгляд ее упал на брюки. Она подумала: «Надо бы подшить обтрепавшиеся обшлага. Хоть и рабочие это брюки». И вдруг пронзила другая мысль: «Зачем теперь? Зачем?!»

И вот только теперь, дома, она вдруг поняла всю глубину семейной трагедии. Взгляд Василисы Федоровны упал на ботинок. Она выбежала в коридор и, уткнув лицо в Васино пальто, висевшее около двери, разрыдалась: «Как же об этом сказать сыну? Как?»

Наконец Василиса Федоровна взяла себя в руки, умылась и вошла в комнату.

Вася подметал веником пол, поднимая тучи пыли.

Василиса Федоровна принялась готовить Васю к первому дню занятий в школе: почистила брюки, погладила рубашку, галстук.

В доме стало веселее.

— Принеси-ка водички, — попросила Василиса Федоровна.

Вася пошел на кухню, загремел ведрами и, хлопнув дверью, вышел во двор.

Лицо Василисы Федоровны сразу осунулось. Она опустилась на стул, уронила голову на стол и зарыдала.

Открылась тихо дверь. Вошел Вася. Он подошел к матери, обнял ее и сказал:

— Мама, не надо. Я все знаю. Мы будем ухаживать за папой. Будем делать ему электрические кирпичи. Не плачь, мамочка.

Василиса Федоровна молча прижала к себе сына.

От утюга, который стоял на старых выцветших Васиных трусиках, тянулся голубоватый дымок. Но мать и сын этого не замечали.

Когда Наташа вошла во двор школы, он уже был полон ребят. Многие из них были с цветами.

Перед школьными дверями толпились мамаши, которые привели смирных и робких «первачков». Около забора, под липами, солидно беседовали десятиклассники. Ученики третьих и четвертых классов приветствовали друг друга своеобразно: они толкались, боролись, возились. Девочки при встрече обнимались.

А Наташа в этой сутолоке так и не добилась ответа, где разыскать седьмой «А». Она стояла в сторонке, неподалеку от ребят примерно своего возраста, и ожидала, когда, наконец, звонок, призывающий учеников построиться по классам, наведет порядок.

Школьники, собравшиеся во дворе, отличались от деревенских ребят, с которыми Наташа проучилась шесть лет в домодедовской школе. Старшие девочки были в туфельках на небольших каблучках. Многие надели белые парадные фартуки из шелка. Некоторые десятиклассницы были затейливо причесаны.

Как хотелось Наташе поскорее узнать всех этих ребят, разобраться в их взаимоотношениях, найти свое место среди них!

Вася Фатеев искал Колю Никифорова.

— Здорово, Фатей! — вдруг услышал Вася и почувствовал на плече чью-то сильную руку.

— Птаха? Ты!

— Я. А куда же мне деться? Птаха полетает, полетает и прилетит. Решил семь классов кончить. Теперь без культуры ни за грош пропадешь.

— У моего отца вторую ногу отрезали, — тяжело вздохнул Вася. — Гноиться стала. Вот и отрезали.

— Да как они смели? Последнюю-то!

— Нужно было, вот и отрезали… — и Вася Фатеев показал на свою ногу повыше колена.

— С культяпками остался? Дело дрянь, Васька.

— Чего уж хуже. И протеза не сделаешь…

— Мало что батьку твоего жалко, мало что за ним, как за дитем, уход нужен: заработка отцовского лишились!

— Деньги-то у нас пока есть. Перед болезнью отец за рационализаторское предложение получил.

— Ты не стесняйся. Скажи, когда нужно будет. Хорошее дело посоветую.

Вася решил, что сейчас самый подходящий момент предложить Птахе участвовать в осуществлении отцовского изобретения.

— Знаешь что, Птаха, — взволнованно начал Фатеев, — мой отец изобрел электрический кирпич…

Птаха положил руку на плечо Васи и снисходительно сказал:

— Чудило же ты, Фатей! Это когда-то отец изобрел. А теперь эти кирпичи нужны ему, как рыбе зонтик. Если бы тебе ноги оттяпали, посмотрел бы я, как ты стал бы изобретать.

Птаха хотел что-то еще сказать Фатееву, но вдруг осекся и юркнул в толпу. Шагах в трех, здороваясь с ребятами, проходила Варвара Леонидовна. Миша не хотел попадаться ей на глаза.

«Пропыхтела!» — подумал Птаха.

— Мишка! Мишка! Куда же ты?

Птаха не откликнулся.

Фатеев растерянно заморгал: «Вот тебе и на! А Колька-то думал…»

Постояв с минуту в недоумении, Вася в расчете встретить Никифорова пошел к воротам.

А Коля, не заметив друга, только что пробежал мимо.