Владимир Великанов - Стригунки

— Это что ж ты, балбес здоровый, делаешь?

Желтков попытался сделать невинное лицо.

— Я? Ничего особенного.

— А рогатка-то для чего?

— Рогатка? Какая рогатка?

Антон Иванович погрозил пальцем.

— В сажень скоро вымахает, в солдаты отдавать в пору, а все озорство на уме?

Желтков прошел в школу.

В вестибюле пахло побелкой и масляной краской. В сторонке смирно сидели две девчонки-второклассницы. Старших ребят не было видно. Валя подошел к спискам седьмых классов и стал искать свою фамилию. Ему хотелось поскорее навести справку и убежать из школы, чтобы не встретиться с кем-нибудь из бывших одноклассников.

Коля, Вася и Женя стояли в коридоре, за углом. Увидев, что в вестибюль вошел какой-то мальчишка и читает список их класса, ребята заинтересовались.

— Смотри, смотри! — зашептал Мухин. — Может, в нашем классе учиться будет? Как раз у нас двое новеньких записаны. Какой-то Желтков и еще девчонка.

— Значит, это Желтков, — с уверенностью сказал Коля. — А ничего вроде парень.

— Если Желтков — значит, второгодник. В прошлом году в седьмом какой-то Желтков был. Его на педсовете обсуждали, — пояснил Вася.

Разыскав свою фамилию, Желтков собрался было отойти от списков, но его окликнули:

— Что, Валька, в седьмой пришел записываться?

Желтков обернулся и увидел Нину Строеву, ехиднейшую девчонку, ябеду и подлизу. Некрасивая, длинная, угловатая, она всегда всем завидовала и не упускала возможности сказать неприятное.

— А хотя бы в седьмой! — огрызнулся Валя. — Твое-то какое дело?

— Слышите, точно второгодник, — шепнул Вася.

— Догулялся? — продолжала Нинка.

Валя не ответил. Он сделал безразличное лицо и опять стал читать список седьмого «А». Из ребят знакомы ему были только Миша Птаха — кто его не знает во всем районе! — Инна Евстратова, эта всегда с речами выступает, да Рем Окунев — ничего себе парень.

— Я вчера видела, как твоего пьяного отца милиционер вел, — опять раздался голос Нинки сзади.

Валька уже хотел дать ей затрещину, как увидел, что в вестибюль вошел — легок на помине — его новый одноклассник, Окунев.

— Вырядился-то как! — кивнул Женя Мухин на Рема.

— Давайте спросим, чего это он вдруг таким пижоном стал, — предложил Коля.

Намерение друзей опередил Желтков. Не удостаивая взглядом Нинку, Валентин подошел к Окуневу и, протянув ему, как старому знакомому, руку, сказал:

— Ты, кажется, Окунев? Я на второй год остался. В вашем классе учиться буду. Желтков Валентин.

— Меня Ремом зовут, — улыбнулся Окунев. — Как же это тебя угораздило на второй год остаться?

— Бывает… — неопределенно ответил Желтков и перевел разговор на футбольные новости.

Из школы Рем и Желтков вышли вместе.

— Есть такой человек, который нам поможет. Пошли, ребята, к Поликарпу Александровичу, — предложил Коля.

В школьных воротах ребята столкнулись с Варварой Леонидовной. Она сухо ответила на «здравствуйте» и прошествовала в школу.

— Ну и злющая она сегодня! — отметил Мухин.

— Ей Поликарп дает прикурить, — сказал Коля. — Я однажды около кабинета директора проходил, слышал, как он ей сказал: «Вы формалист, Варвара Леонидовна».

Дома у Поликарпа Александровича друзей ждало разочарование.

— Не приехал он еще, мальчики. Жду. Вот-вот должен быть, — сказала его жена. — Где-то в дороге находится.

После Малоярославца проводницы начали собирать постели.

Наташа сложила в чемоданчик стакан с маслом, полбуханки домашнего хлеба, баночку варенья, ножик, салфетку и недочитанную «Военную тайну» Гайдара.

«Чем бы теперь заняться? — томилась она, глядя в окно. — Километров сто осталось. Еще два часа езды, не меньше».

Наступал рассвет. В вагоне погасли матовые лампочки. За окнами на фоне посветлевшего неба все четче и четче вырисовывались контуры пробегавших мимо деревьев. В низинках, над болотцами, потревоженный набежавшим ветерком, колыхался предрассветный туман. Облетающие покрасневшие осинки словно топтались в этих молочных лужах.

— Люблю эту пору. И у вас горячее время… — протирая очки, неопределенно сказал седеющий сухощавый мужчина, стоявший рядом с Наташей. — Самый интересный возраст у вас. Стригунки, вот кто вы сейчас, — пошутил он и спросил: — Ты в каком классе учишься?

— Буду в седьмом.

«Стригунки!» Наташе очень понравилось это сравнение. Это самые хорошие жеребята. Они уже не сосунки-несмышленыши и не взрослые кони. Даже не пристяжные.