Владимир Великанов - Стригунки

Поликарп Александрович перелистал журнал.

— Итак, давайте послушаем академика, — сказал он. — Быть может, вы, Зимин, прочитаете статью? У вас хорошая дикция.

Олег был очень смущен обращением на «вы», и все ребята поняли, что с сегодняшнего дня Поликарп Александрович будет обращаться к ним так.

— «Путешественникам в третье тысячелетие», — прочитал Олег заголовок статьи.

Учитель отошел к окну и стал там, сложив на груди руки.

Академик рассказывал читателям, что, будучи мальчиком, играл в робинзонов, мечтал о далеких морских путешествиях и грезил себя открывателем новых земель. Но уже тогда будущего академика тревожило то, что человечеством почти все открыто, что на карте земного шара уже не осталось «белых пятен». Однако в те годы не было еще открыто радио, в небо не поднялся еще ни один самолет, неведомыми культурному человеку оставались чащи Центральной Африки и еще многое, многое другое.

В каком же положении находятся сегодняшние мальчики и девочки, когда самолеты летают со скоростью звука, когда человек готов отправиться в межпланетном корабле на Луну, когда в самых глухих районах на карты нанесены даже мельчайшие ручейки!

Поликарп Александрович, как чуткий барометр, уловил, как по мере чтения падало настроение его учеников. «Почему мы не родились раньше?» — сожалели они.

— «Не огорчайтесь, друзья, — читал Олег, — не отдельные «белые пятна», а океан неизведанного лежит перед вами.

Что же предстоит сделать, где можно применить свои силы и заслужить славу себе и Родине?

На карту нанесено все, что есть на поверхности Земли, но человек не проник в недра своей планеты. Действительно, прорытые людьми шахты — это лишь булавочные уколы на огромном теле Земли…»

Наташа взглянула на Птаху. Миша поджал губы, и было видно, что сосредоточенно думает.

А Олег между тем продолжал читать о том, что беспомощны еще люди и перед погодой, что не подвластны им дожди, грозы и засуха.

Мысли ребят то уносились в еще не изведанные пространства стратосферы, то проникали в бешеную карусель атома, то погружались в непроглядную пучину океана.

«Счастливого пути в третье тысячелетие!» — так заканчивал свою статью академик Обручев.

Олег положил журнал на стол.

Позвонил звонок. Класс безмолвствовал.

— Следующий урок — физика, — сказал учитель и вышел из класса.

После ухода Поликарпа Александровича одна за другой захлопали крышки парт, и ребята, переговариваясь, направились в коридор. У двери Наташу остановил Птаха.

— Как зовут-то тебя?

Вопрос был задан грубовато, но доброжелательно.

— Наташей. А что?

— Как что?! Просто хочу знать, с кем за партой сижу… Или стесняешься, что парень с тобой заговорил?

— Вот уж нет!

По натуре Птаха был человеком общительным и даже бесцеремонным. Он мог дружить и с мальчишками и с девчонками, его не смущало, если приятель был на пять лет младше или уже носил усы.

Знакомство или дружбу он заводил в первую очередь с теми, кого считал стоящими людьми, кто ему мог быть полезен. С временными знакомыми Птаха расставался честно, никогда не делая человеку подлости даже в том случае, если с ним поступали не совсем порядочно.

Наташа и Птаха вместе вышли в коридор. Одноклассники проводили их любопытными взглядами. Кто-то из мальчишек съехидничал:

— Птаха-то! Присмотрел…

В коридоре Птаха продолжал допытываться:

— А ты откуда?

— Из Брянской области.

— Значит, ты не из Москвы? То-то я вижу, что на наших кукол не похожа.

— Я к отцу приехала. Он у нас председатель колхоза, а сейчас в Москве на курсах учится.

— Хорошо, что у нас хоть одна колхозница будет. А то все музыкантши, вроде Евстратовой. Все двумя пальчиками делают, замараться боятся.

— Я тоже музыку люблю.

— Кто ж против того, чтобы повеселиться! У нас и мальчишки такие есть. Вон, смотри, — Миша кивнул на Олега Зимина. — Как-то он увидел меня около моего двора, когда я голубей гонял, и попросил, чтоб я ему голубятню показал. Что ж, думаю, жалко, что ли? Полезли на сарай. Мое заведение ему понравилось. Говорит: «Помоги мне голубей завести. Завтра на рынок поедем». В общем на другой день купили мы ему двух шпанцерей. А на следующий день примчалась его мамаша с криком, что ее мальчика в школе голубей гонять приучают. А мамаша-то его в родительском комитете. Поняла? Пойду покурить, а то переменка кончается.

Наташа ничуть не удивилась тому, что Птаха курит, и только серьезно заметила: