Андрей Шманкевич - Красные меченосцы

— Ладно, ладно… — перебила его мама. — Выпей сначала чай, а потом всё расскажешь.

— Хорошо… — согласился Ванька-встанька. — Только я пока своими словами могу… А потом всё наизусть выучу… Интересно!

На пограничную заставу, откуда ни поедешь, дорога и трудная и далёкая. Сначала Вовка, отец и мать ехали поездом, потом на грузовике, а потом и для грузовика дорога кончилась — пересели на подводу. Повозка так подпрыгивала на корнях деревьев, что мама начала уверять:

— Ох! Всю душу вытрясет!..

Души ни из кого не вытрясло, но за дорогу Вовка раза четыре стукнулся головой о чемоданы и один раз больно-пребольно прикусил себе язык, потому что не сидел спокойно, а всё вертелся, чтобы смотреть по сторонам. Такого леса он в жизни своей ещё не видел, хотя и прожил уже пять лет и сколько-то месяцев.

Солдату в зелёной фуражке (у Вовки тоже была такая, из папиной переделали) то и дело приходилось поворачивать лошадь то вправо, то влево, объезжая громадные камни-валуны, озерки и болота. Через ручьи и протоки перебирались по узким бревенчатым мостам. Здесь папа одной рукой обнимал маму за плечи, другой придерживал Вовку, чтобы они не вывалились из повозки. Чем дальше забирались они в лес, тем испуганнее становились глаза у мамы.

— Куда это мы заехали? — шептала она.

— Ничего, Анюта… Дальше ещё красивее будет, — успокаивал её папа. — Заставу в десяти шагах не заметишь.

Вовка действительно не заметил, как они приехали на заставу: в дороге он нечаянно закрыл глаза и открыл их уже тогда, когда папа громко сказал:

— Ну, вот и приехали!..

На самой заставе деревьев почти не было. Посредине вырубки стоял один большой дом, рядом с ним было ещё несколько разных домиков, поменьше.

— А вот это наша хата, — сказал папа. — С этой стороны мы живём, а с той живёт мой помощник.

Соседи Вовку интересовали мало, ему хотелось поскорее посмотреть собак, которые ловят нарушителей, особенно пса, по кличке «Хмурый». К нему сам папа боялся подходить. Хмурый никого, кроме сержанта Куликова, не признавал. Вот с этим псом и собирался Вовка перво-наперво завести дружбу, а вышло совсем по-другому. Утром вышел он на крыльцо и встретил Светку.

— Ты кто такая? — спросил Вовка строго.

— Я Светка… — ответила Светка. — А ты Вовка. Твой папа наш начальник, старший лейтенант дядя Коля, а мой папа — заместитель твоего папы, лейтенант дядя Алексей. Мы с тобой только двое детей на всей заставе. Значит, мы будем играть вместе. Сейчас мы пойдём ко мне, и я буду тебе показывать кукол… Идём!

Светка схватила Вовку за рукав и потащила к себе. Но Вовка упёрся:

— Не пойду! Я с девчонками не вожусь…

— А с кем же ты здесь будешь водиться? Я же тебе русским языком сказала, — опять затарахтела Светка, — что нас на заставе детей только двое…

— Буду с Хмурым играть, — перебил её Вовка.

Сначала Светка от неожиданности даже Вовкин рукав выпустила, потом пришла в себя и стала смеяться:

— Эх, ты! С Хмурым ему играть захотелось! Да он только авкнет один раз, и от тебя ничего не останется.

— Останется! — заупрямился Вовка.

— Пуговки только, может быть, останутся! — смеялась Светка. — Он выплюнет их потом — вот они и останутся… Сразу видать, что ты ещё малышка.

Вовка терпеть не мог, когда его обзывали маленьким. Это было для него самым большим оскорблением.

— А ты? А сама ты кто? — начал наступать он на Светку. — А… а фуражка пограничная у тебя есть? Ага! Молчишь!

Пограничной фуражки у Светки не было, и она сразу не нашла, что ответить Вовке. Только когда тот припустил от неё к своему крыльцу, она крикнула:

— И не надо! Не водись!.. Целуйся со своей фуражкой!..

Вовкиной матери специально пришлось перерыть все чемоданы, пока она нашла фуражку. Через час Вовка снова появился во дворе и прошёлся несколько раз перед Светкиными окнами туда и сюда в зелёной фуражке. Но Светка в окне не показывалась, зато Вовка прекрасно слышал всё, что она говорила своей матери.

— Мама… — говорила она. — Наверно, мне уже пора укладывать книги в мой новый портфель. Мне ведь скоро надо будет ехать в школу. Ведь я же не малышка вроде начальникова Вовки.

Что ответила Светкина мама дочке, Вовка не понял, а вот то, что у Светки был портфель, да ещё новый, да ещё она могла в него книжки укладывать, так испортило Вовке настроение, что он тут же решил со Светкой не знаться, а у папы выпросить его полевую сумку.