Нина Дашевская - Вилли

Это Августина-то! Которая боялась высунуть нос на улицу!

Она сказала им, что не хочет никакого театра, а хочет печь пироги. Всю жизнь. Тогда её папа рассердился и сказал, что она может делать всё что угодно. Но когда вырастет (ха, вырастет!). А пока ей нужно получить хоть какое-то образование. Поэтому они решили забрать её с собой. А ещё… Ещё они просто соскучились. И решили жить все вместе. Августина ужас как не хотела ехать, но уже были куплены билеты, и потом… Ей так не хотелось их огорчать.

И ещё она точно знала, что когда-нибудь потом найдёт меня. У меня редкое имя, с таким именем не потеряешься.

А, и ещё было очень смешно, что Августина на голову выше своих родителей.

А потом мы увидели, что нам навстречу идут мои папа и мама. И папа сказал, что мама так за меня переживала, что у неё сердце подпрыгивало. И ей пришлось пить специальные таблетки от этого прыганья сердца. А папа ей говорил, что он тоже получает от меня сигналы. И что я успел. И что мы идём домой все вместе. А мама сказала, что она, конечно, верит во всякие сигналы, но.

И тогда они пошли нас встречать. И теперь папа-Блюм говорил с моим папой о том, какие бывают театры. А мама-Блюм говорила с моей мамой, какие бывают дети. А мы с Августиной ничего не говорили. Просто шли и по очереди помогали Вилли тащить наши вещи.

А потом хотел пойти дождь, но так и не пошёл. И мы сидели в маленьком садике у Блюмов и резали хлеб и сыр на бутерброды. И Августина угощала нас чаем. Именно она: её родители плохо представляли, где тут у них что лежит.

— Представляешь, ну и забот мне теперь с ними, — сказала она мне на ухо. Сложилась пополам и сказала. — А ещё в школу эту дурацкую ходить теперь…

— Знаешь что. Давай в нашу. Прямо в наш класс. Нас будет уже четверо, и тебя там никто не посмеет обидеть.

И она засмеялась. Я сначала не понял почему. А потом представил себе нашу компанию: двое мелких (мы со Сверчком), длинный Марк и бесконечно длинная Августина. И мы так хохотали, что нас не могли успокоить.

А потом я ещё спросил у мамы с папой, откуда они знают про эту дорожку вдоль жёлтой трубы. И как они меня отпустили? Почему папа сказал, что раз в жизни велосипед может обогнать поезд?

— Потому что этот один раз в жизни у меня уже был, — ответил папа. — Двенадцать лет назад.

Они больше не стали мне ничего рассказывать. Только мама призналась, что она тоже один раз в жизни срывала стоп-кран.

А в понедельник Анна Сергеевна сказала мне вот что:

— Останься, Себастьян. Мне нужно с тобой поговорить.

Мне это, конечно, не очень понравилось. Все же знают, что в этих оставаниях после урока не может быть ничего хорошего. Хотя вроде бы я ни в чём не виноват.

Ну, я остался. А она и говорит своим великанским голосом:

— Знаешь что, Себастьян. Я купила себе велосипед!

Я чуть со стула не упал.

— Я ведь раньше хотела, но как-то не решалась. А потом посмотрела, как ты ездишь… И подумала, что велосипед добавляет человеку счастья в жизни. Да?

Я кивнул. А она продолжила:

— Я часто тебя вижу из окна. Ты почему-то всё время мимо моего дома проезжаешь.

— Да? — удивился я. — А где вы живёте?

— В переулке Маятников. Там ещё рядом завод, знаешь?

Вот как это вообще может быть?! Почему я её там никогда не видел?

— Да потому что ты мчишься как сумасшедший и никого не замечаешь!

И тут я понял, что надо делать.

— Анна Сергеевна, у меня к вам важное дело.

Я рассказал ей про Августину Блюм. Конечно, Анна Сергеевна видела её много раз, но она всегда думала, что это почти взрослый мальчик. Они живут в соседних домах. Да, оказалось, в переулке Маятников есть ещё другие дома, а я не знал. Я и правда ничего не замечаю вокруг, когда еду туда.

В общем, всё равно они соседи. И мы договорились с Анной Сергеевной, что она будет заниматься с Августиной, и на следующий год у нас в классе появится самая высокая девочка на свете. И никто не будет дразнить её за то, что она такая длинная, а чего-то там не знает.

— Мы закажем ей специальную парту, — говорила Анна Сергеевна, — ей будет удобно… Конечно, Себастьян, мы всё сделаем, чтобы она у нас училась! Только…

— Только что?

— У меня к тебе небольшая просьба… Я никак не соображу, как опустить сиденье на моём велосипеде. Поможешь мне?

Оказалось, там просто очень сильно были затянуты гайки. У меня есть специальный ключ, мне папа подарил, и я довольно быстро справился с этой задачей. А Анна Сергеевна сказала, что и не ожидала, что у меня такие сильные руки.