Нина Дашевская - Вилли

— Ездит, — вздохнул я, — нормально. Как самый обычный велосипед.

— Что-то мне это не нравится, Себастьян. Чрезвычайно не нравится.

Марк всё молчал. А потом спросил:

— А куда вы ездили последний раз? В какую страну?

Да, я ведь не рассказывал ему про Деревню великанов. Просто не успел. Хотя что тут расскажешь. Ну, трава. Ну, мельница. Ну, вилка. И что?

— Я не знаю. Я вообще ничего не знаю, может, и стран никаких там не было. Может, я вообще всё выдумал. Может, и Вилли не говорил никогда! Чего вы ко мне привязались, отстаньте!

Мне вдруг захотелось уйти от них. И я встал. И ушёл бы. Но меня остановил Тео.

— Послушай, Себастьян, — сказал он мягко. — Ты ведь неглупый парень. Но, прости, то, что ты сейчас говоришь, — это чистая чушь. Чрезвычайная ерунда.

— Почему?

— Потому. Пойдём.

И он повёл нас с Марком к своему рабочему столу.

— Смотри, вот. Это карта. Ты что, не веришь в карты? Это же документ!

И я увидел. Он и правда чертил карту. И там было всё: и наш парк, и школа. И переулок Маятников, и речка. И мостик. И Город потерянных вещей, и поляна, на которой живут лесные человечки. И Деревня великанов уже была. Так вот зачем он расспрашивал меня так подробно!

— Так что не говори глупостей, — добавил Тео. — Видишь, вот карта. С ней не поспоришь. Мои карты всегда чрезвычайно точны.

Мы шли домой с Марком. Я вёл за руль свой велосипед. Хотелось спросить его про Августину, но как-то не спрашивалось. И вдруг он сам спросил:

— Скажи, а почему ты ушёл тогда?

— Когда? — я сделал вид, что не понял.

— Ну, тогда. От Августины. Мы смотрим — тебя нет. Растворился в пространстве.

Чего вот сказать? Он что, не понял почему?!

— Ну… просто ушёл, — сказал я. И добавил: — Вам вроде и нормально там было без меня.

Спокойно так сказал, будто ничего особенного.

— Вот оно что, — сказал Марк. Тоже спокойно. — Ну и дурак же ты, Севка. Просто клинический псих.

И мне сразу стало легко. Вот так. Обругали, и легко. Надо же.

— А она всё спрашивает, куда ты пропал. Она даже хотела идти тебя искать. А для неё это подвиг, она же смертельно стесняется ходить в город. Знаешь… Вообще, надо что-то изобрести. Не может же она всю жизнь там сидеть, на своей кухне. Надо ей помочь, Севка. Ты должен помочь.

— Почему я?

Марк остановился, внимательно посмотрел на меня и покачал головой.

— Точно дурак. Какой-то… Чрезвычайный.

Мы с Вилли проводили Марка до дома. А потом я сел на свой велосипед, и мы погнали. Не домой, а просто. Захотелось погонять. И перед самым домом я увидел, как Стражник с пешеходного перехода скользнул со своего знака в темноту.

И я погладил свой велосипед по рулю и сказал: «Спокойной ночи, Вилли».

— Ага, — ответил он. — Только смотри, не проспи завтра.

— Вилли!.. А я уж испугался, что ты совсем перестал говорить…

— Я вообще-то не переставал. Это ты почему-то перестал слышать.

Жалко, что папа так долго не едет. Я бы ему сказал, что не так уж и важно, главный он строитель или нет. Что мне всё равно нравятся его чертежи. И что, может быть, когда-нибудь его замок будет построен. Кто-то его построит. Может быть, даже я.

А ещё я рассказал бы ему, как приезжали Августинины родители и сразу уехали. Я даже их не успел увидеть. Они привезли Августине новый свитер, её любимого зелёного цвета. Но свитер всё равно оказался мал. Она слишком быстро растёт. А велосипед они ей не успели купить, зато папа, её папа, отдал ей свои ролики, они как раз подошли. И Августина теперь учится кататься на них.

И мы катались вместе — Августина на роликах, а я на Вилли — в сером переулке Маятников. Она ещё не так хорошо научилась, чтобы ехать далеко. Я думаю, когда-нибудь она привыкнет к своему росту и мы поедем по городу. А может, и в другие города, ещё не открытые.

Я ещё спросил у неё, как ей понравился Марк. Да, сказала она, он такой умный. И высокий, сказал я. Ну… Не такой уж и высокий, засмеялась она. А потом сказала вот что:

— У тебя хороший друг, Севка. Очень хороший. Но ты — это ты.

И всё, и мы поехали дальше. Она просто ужас до чего высоченная на роликах этих. Прямо рукой до неба может достать.

Ещё я рассказал бы своему папе, что всё-таки Августина была грустная. Расстроилась, что родители уехали так быстро. И мы хотели её развеселить. И Марк достал где-то зелёную краску, и мы с Вилли приехали рано утром и покрасили её дверь в цвет травы. Там, в сером переулке Маятников. И теперь сразу видно, что это её дверь, Августинина.