Валентина Осеева - Динка. Повесть

- Как раз! Как раз будут!

- Ну, бери. Спасибо скажешь - хорош товар. Плати деньги! - обрадовался и торговец.

- А сколь денег-то? - оробел вдруг Ленька, вытаскивая из кармана свой рубль.

- Два рубля с полтиной давай, - протягивая руку, сказал торговец.

Ленька сжал свой рубль, лицо его посерело, глаза испуганно поглядели на продавца.

- За рубль отдай… Нет у меня больше, - безнадежно прошептал он, крепко держа одной рукой красные сапожки.

- Чего рубль?! Два с полтиной давай, дешевле нет… Смотри товар, не жалей! - звонко стукнув о прилавок каблуками, нахмурился татарин.

- Нету у меня… - умоляюще пробормотал Ленька, - Уступи, дяденька…

- Чего уступал? Зачим торгуешь, если денег нет! Ступай, ступай! - рассердился татарин.

Ленька, крепко держась за сапожки, тянул их к себе, торговец - к себе…

- Уступи! Я тебе чем ни чем отработаю, - безнадежно бормотал мальчик.

- Иди! Выпускай сапог! Караул кричать будем! - толкал его татарин.

- В чем дело? Сколько тебе не хватает? - раздался вдруг за спиной мальчика знакомый голос.

Стоя в отдалении, капитан уже давно наблюдал Ленькину торговлю. Глядя на упрямое и несчастное лицо мальчика, он вспомнил кудрявую встрепанную девчушку и обещание Леньки привезти ей из Казани красные сапожки.

- Ну, бери сапожки… Вот еще полтора рубля; - бросая на прилавок деньги, сказал капитан.

Ленька, не смея верить своему счастью, вынул из вспотевшей ладони драгоценный рубль и, прижимая к груди завернутые в бумагу сапожки, отошел от прилавка. Лицо его сияло, на бледном лбу выступили крупные капли пота.

- Спасибо… Я заслужу… Отработаю… - сказал он капитану.

На другой день пароход «Надежда» двинулся в обратный путь. Ночью Ленька беспокойно вертелся на своей койке. Под подушкой у него лежали красные сапожки, и во сне скупой татарин требовал их назад, а из-за решетки вдруг выступала черная женщина с огромными тоскливыми глазами… Ленька стонал, просыпался, ощупывал под подушкой сапожки и, прислушиваясь к стуку колес, взволнованно думал:

«Еду… Домой еду… На утес к Макаке…»

Снова грустный осенний вечер на крылечке. Веселится одна Динка. Она уже не сидит около маминых колен, а, подхватив прыгалки, скачет по всем дорожкам, весело распевая:

- Господи, при чем тут Новый год? - смеется Марина.

- А я знаю, - говорит Мышка. - Это она поет, что все, у нее будет по-новому, и потом просто для рифмы.

- Вот чепуха какая! Поди-ка догадайся! - усмехается Марина.

- А я все у нее знаю. Я даже по ее лицу могу сказать, когда она говорит правду, а когда врет, - уверяет Мышка.

Марина вспоминает светлое откровение Динки и грустно качает головой:

- Узнаешь, когда она сама скажет.

- А она всегда скажет - Динка ведь очень болтливая, мама, - говорит Алина.

- И болтливая и скрытная, - поправляет мать.

- Ну! - машет рукой Алина. - Я бы ей ничего не доверила!

- А я бы доверила, - серьезно говорит Марина.

- А ты знаешь, мамочка, что она один раз сказала! - вдруг оживляется Мышка. - Она сказала, что ее вранье одно вкладывается в другое, как деревянные яички, и только самый шарик внутри взаправдашний!

- Ну вот, поди-ка, доберись до этого шарика! - смеется Марина и, вспомнив Динкиного друга Леньку, начинает рассказывать о его тяжелом детстве, о злом хозяине.

Девочки слушают молча, но еще печальней и тоскливей становится на крыльце от этого грустного рассказа… Марина хочет пробудить в Алине и Мышке любовь и сочувствие к Леньке: ведь мальчик завтра придет в их семью… Она не сомневается в Мышке, но как отнесется к нему Алина?

- Пусть каждая из вас поставит себя на место Лени. Вот он придет в нашу семью, и все мы, кроме Динки, еще чужие ему. И так важно хорошо и ласково встретить человека… Показать, что его ждали…

Марина ищет нужных слов, но Мышка подсказывает их ей из глубины своего доброго сердечка:

- Мы сразу будем любить его, мама. Мы скажем ему, что теперь он - наш брат.

- Конечно, мы не обидим его, но согласится ли папа? Ведь ты хочешь, чтобы он был тебе как сын? - строго спрашивает Алина.

Лицо матери вспыхивает румянцем. Холодный взгляд голубых глаз останавливается на старшей дочери вопросительно и гневно:

- Ты должна знать раз и навсегда, что папа во всем полагается на меня! И каждый отец будет гордиться таким сыном, как Леня…

- Конечно! Я же ничего не сказала, мама. Почему ты сердишься? - пугается Алина.