Валентина Осеева - Динка. Повесть

Мать спохватывается и, горько улыбаясь, говорит:

- Я ничего не требую от тебя, я только боюсь, чтобы Леня не почувствовал себя чужим в нашей семье.

- Пускай наравне, мамочка: как мы, так и он, - подсказывает Мышка.

- Вот именно: как вы, так и он. Это не гость, не случайный человек… Тут нужно сердце и чутье, Алина! - волнуется мать и, слыша приближающийся топот по дорожке, быстро меняет разговор. - Я хочу тихонько-тихонько спеть одну песню… Знаете, какую?

Алина, еще не остывшая от волнующего разговора, молча поднимает на мать обиженные глаза… Но Марина знает, чем успокоить старшую дочку.

с улыбкой запевает она,

торжественно подхватывают обе девочки.

- «Но мы поднимем гордо и смело…» - волоча за собой прыгалки и примащиваясь около матери, вступает в хор Динка.

Дети хорошо знают, что песня эта запрещенная, голоса их звучат тихо и торжественно. Они стараются петь так твердо и храбро, как поют настоящие революционеры, они знают, что с этой песней в девятьсот пятом году шли по улицам толпы народа… За эту песню казаки били людей нагайками, топтали лошадьми…

- «В бой роковой мы вступили с врагами…» - выпятив худенькую грудь, поет Алина. Она так честно и гордо выводит эти слова, что даже кончики ее торчащих ушей из-за туго стянутых кос покраснели от волнения и глаза стали огромными.

Мышка тоже преобразилась, и звонкий голос ее уверенно ныряет то вверх, то вниз, выскакивая из общего хора, но с жаром повторяя знакомые слова…

Динке просто нравится, что песня эта запрещенная, что их всех вместе с мамой могут арестовать и даже побить нагайками, но ей это нипочем: она чувствует себя очень смелой и, в случае чего, сама побьет всякого полицейского с нагайкой.

- «В бой роковой мы вступили с врагами…» - с особенным удовольствием поет она, размахивая крепко сжатым кулаком.

Марина знает, что на дачах сейчас пустынно, даже ночные сторожа уже не стучат по ночам в колотушки, но, когда маленький хор разрастается, она предупреждающе поднимает вверх палец и понижает голос… Динка и Алина послушно следуют за ней, но Мышка сама не владеет своим голосом.

- «На бой кровавый, святой и правый…» - серебристо выкрикивает она, и вдруг… калитка громко хлопает. - «Марш, марш вперед, рабочий народ…» испуганно заканчивает в наступившей тишине Мышка.

- Здесь живет госпожа Арсеньева? - громко спрашивает мужской голос.

Марина медленно поднимается, поправляя растрепавшиеся косы… Уши у Алины делаются малиновыми, но она тоже встает и вместе с матерыо сходит с крыльца.

- Вы кто? Зачем? - опережая их, громко кричит Динка и, широко раскинув руки, останавливается посредине дорожки. - Не пущу!

- Это Кулеша, - говорит Марина, и с лица ее медленно сбегает краска. - Он привозил нам весной письма от папы…

- Кулеша… Кулеша… - удивленно и испуганно повторяет Алина.

Мышка молча пытается понять, что привез им гость.

Приезжий человек - небольшого роста, но у него широкие, мощные плечи, крепко посаженная круглая голова, усыпанное желтыми веснушками лицо и веселые, широко открытые голубые глаза…

- А ну-ка, сверни с дороги! - сильно нажимая на букву «о», запросто говорит он Динке, и большие ручищи его мягко вскидывают девочку на воздух. Давай сюда свою маму!

Динка вырывается, дрыгает ногами и, очутившись снова на дорожке, весело хохочет.

- Кулеша… - встревоженно говорит Марина и бросает быстрый взгляд на детей. - Вы что-нибудь привезли мне?

Сердце ее бьется неровными толчками, губы крепко сжимаются. Гость снимает фуражку и, пожимая ее холодную руку, весело улыбается:

- Не бойтесь, не бойтесь! Я - добрый вестник! Я привез вам оглушительную новость! Мне поручено вызволить вас из дачной неволи… Сейчас передам вам деньги, билеты, и начнем укладываться!

- Как - укладываться? Какие билеты? - удивленно вскинув брови, спрашивает Марина.

- Билеты на поезд. Завтра, ровно в шесть, вы должны выехать. Не позже и не раньше… Вот письмо. Что не дописано, то дополню устно, - спокойно говорит приезжий, шествуя рядом с Мариной к дому и на ходу вынимая из бумажника сложенный вдвое конверт. - Вот, читайте и располагайте мной, как упаковщиком, грузчиком, носильщиком - одним словом, как вам будет угодно!

- Вы что-то шутите, Кулеша… - недоуменно пожимая плечами и раскрывая письмо, говорит Марина.