Валентина Осеева - Динка. Повесть

- Ну да! - вдохновленная ее словами, встряхнула головой Динка, - Горе это враг! Но мы не поддадимся! - И, решив сразу проявить мужество, она вскочила и показала сестрам шиш. - Вот ему!

Алина шутя хлопнула ее по руке, все засмеялись.

- и еще… - сказала Марина, радуясь, что дети развеселились. - Еще часто бывает, что за горем следует радость… Вот как на небе: тучи, тучи, и вдруг солнышко…

- Динка! Вый-ди! Вый-ди! - вдруг раздалось за забором.

- Арбузы кричат! - засмеялась Динка и побежала к калитке.

Навстречу ей выдвинулся Трошка; круглая физиономия его лоснилась от удовольствия.

- Погоди, я скажу… - оттолкнув выпрыгнувшего из кустов Миньку, заторопился он. - Слышь, Динка! Пароход «Надежда» вышел из Казани! Мы от Минькиного отца узнали! Динка взвизгнула, хлопнула калиткой и помчалась к даче.

- Мама, мама! Ленька едет! - кричала в буйной радости Динка - Ленька едет! - повторяла она, ликуя и кружась.

- Ну вот, и пришла радость! - сказала с облегченным сердцем Марина.

- Но ведь это только для Динки… - разочарованно откликнулась старшая девочка.

- И для меня! - выскочила вдруг Мышка.

- И для нас! - строго сказала Марина. - Нам всем нужен такой верный, стойкий товарищ, как Леня.

- Он старше меня? - ревниво спросила Алина. Мать ничего не ответила. Она смотрела на младшую дочку и радовалась ее радости. Широко раскрыв руки и закинув голову, Динка смеялась и пела, кружилась и падала, надувая пузырем платье… Скучные осенние листья вдруг ожили. Красные, желтые, оранжевые, как разноцветные птицы, они веселыми стайками слетали с деревьев на голову и плечи девочки.

И Марине снова захотелось, чтобы на крыльце бодро и радостно зазвучали голоса детей.

- Ах, как же я не могу вспомнить ни одной хорошей песни! - с досадой сказала она, проводя ладонью по лбу и тщетно роясь в своей памяти. - Вспомните хоть вы, Алина, Мышка!

Но девочки тоже не могли попомнить веселой песни, все, что они предлагали, в конце, или в середине, или с самого начала было грустное… А звонкий голос Динки раздавался уже в другом углу сада, и желтые печальные листья снова медленно и скучно падали на крыльцо.

Вот и Казань… Ленька стоит на борту парохода и смотрит на кривые улички предместья, убогие домишки с плоскими крышами.

- Это еще, брат, не Казань… Это так коло берега беднота ютится. Сама Казань эвон где! - говорит повар Никифорович, указывая рукой на затонувшие в желтеющих садах золотые маковки церквей. - Старинный город… Казань-матушка!

- А сколько здесь стоять будем? - спрашивает мальчик. Ему кажется, что прошло уже много дней и ночей, с тех пор как пароход «Надежда» отчалил от родной пристани… Сильно скучает Ленька. Плохо ест, не идет ему «знатный матросский харч» на пользу.

- Не в коня корм… - ворчит толстый кок Никифорович, подкладывая Леньке не в очередь лучшие куски. - Не могу откормить, ваше благородие, - говорит он капитану. - Шибко задумывается мальчонка…

Не радовала Леньку и подвесная койка. По ночам тяжело ворочался он с боку на бок, слышался ему горький плач покинутой Макаки… Представлялось ему, что идет она по берегу одна-одинешенька, остановится, оглянется… Нет Леньки!

Больше всего мучили мальчика ночные кошмары: никак не мог он забыть перекинутую на утес и оставленную второпях доску. Снилось: идет по этой доске Макака, пошатнулась, взмахнула руками: «Лень!.. Лень!..»

А доска тихо поворачивается под ней…

Ленька вскакивал, крупный пот катился по его лицу…

«Нет, не работа это, не жизнь это..» - тоскливо думал он.

А все было бы хорошо, когда б не тоска по оставленной подружке. Матросы относятся к Леньке бережно и любовно: каждому бросается на помощь Ленька, не гнушается никакой работой. И промеж взрослых держится скромно; сидя за общим котлом, хлебает щи аккуратно, позади всех протягивает ложку…

- Хороший малец! Старательный, только уж больно невеселый, - докладывают капитану матросы.

Капитан зовет мальчика к себе в каюту, подолгу разговаривает с ним.

- Скучаешь, Леня? - часто спрашивает он. Ленька молчит и смущенно улыбается.

- Ты, малец, к нам привыкай. Дружба - она, конечно, первеющее дело, только на воде подружек забывать надо. Не до них тут!.. - глядя на Леньку, говорят старые матросы.

Без шуток, конечно, тоже не обходилось.

- Ну, вот пел ты ей… Пел не пел, а кричал чегой-то во всю глотку… начинает, посмеиваясь, какой-нибудь молодой матрос. - Ну ладно! Сейчас она девчонка маленькая… И дружба у вас, видать, крепкая… А вот как подрастет, тогда песней не утешишь… - Матрос смотрит на Леньку смеющимися глазами и подталкивает локтем соседа. - Да, подрастет и, глядишь, сменит тебя на какого ни на есть сухопутного Ваньку… А ты скучаешь…