Йозеф Плева - Маленький Бобеш

На плотине остались Боженкины игрушки, рядом с коляской лежало ружье Вашичка.

Бобеш собрал в коляску куклу, горшочки и все остальное и пустился в путь следом за Безручкой к усадьбе.

Еще совсем недавно он злился на Боженку — так она была ему противна, — а теперь вот опасался за нее. Вдруг она уже мертвая? Ведь когда Безручка тряхнул ее, Боженка и голоса не подала и глаз не открыла.

Бобеш подкатил коляску к усадьбе, сел на ступеньки и заплакал. Конечно, Боженка уже умерла, а он-то не хотел с ней играть…

Немного погодя отворилась дверь, и на пороге появились Безручка вместе со старостой.

— Вот он, шпингалет! — воскликнул Безручка. — Ты, никак, ревешь? Что с тобой случилось?

— Ничего… Да ведь Боженка-то, наверное, утопленная, да?

— Нет-нет, Бобеш, Боженка жива, только она больна теперь. Ты нам расскажи, как это вышло? — спросил староста.

Бобеш вытер кулаком слезы и стал рассказывать. Услышав, что и его ребята убежали вместе с остальными, Безручка начал ругаться:

— Мерзавцы! Не могли сами за мной сбегать! Ну дождутся они у меня, паршивцы, вот ужо приду домой…

— За это не стоит наказывать, — заметил Либра. — Дети ведь, не понимают. А ты молодчина, — обратился он к Бобешу. — Хорошо сделал, что предупредил, иначе утонула бы наша Боженка.

При этих словах Бобеш почувствовал огромную радость, у него защекотало в горле. Он был счастлив, как в тот раз, когда ехал на коне, даже, пожалуй, больше. И так ему было хорошо, так приятно, просто и сказать нельзя!

— На вот, Бобеш… — Либра протянул ему серебряную монету, точно такую, какую подарил Венцл, когда покупал Пеструху. — Ну, бери, бери! — настаивал Либра, видя, что Бобеш мнется. — Отдашь маме — пускай она тебе что-нибудь купит, а я потом еще кое-что дам.

— Я… я не знаю, пан Либра, можно ли мне у вас брать… — сказал Бобеш, научившийся употреблять слово «пан», с тех пор как у них побывал Венцл.

— Это почему же?

— Мама не велела ничего брать у вас и ходить к вам не велела.

— А почему?

— Боженка мне сказала, что ее мама говорит, будто мы побирушки, живем в хлеву, и не разрешила ходить к вам.

— Ну, не обращай внимания, возьми это от меня. А я потом еще спрошу у Боженки, так ли дело было. Я-то на тебя не сержусь, ты хороший мальчик.

Бобеш взял деньги и весело побежал домой.

Когда Бобеш рассказал дома, как он помог спасти Боженку, радости и удивлению не было конца. Даже если бы он вдруг сделался владельцем золотого замка на курьих ножках, и то бы, наверное, все так не изумлялись, как теперь.

Только мать, непонятно почему, заключила, будто ничего не надо было брать у старосты. Отобрала у Бобеша серебряную монету и сказала, что вернет ее Либре. Бобеш огорчился — ведь за эти деньги можно было купить прекрасные вещи.

Вечером из усадьбы пришла Франтишка, принесла большую кринку молока, масло и яйца.

— Хозяйка передает вам поклон и вот посылает кое-что, — сказала девушка. — Уж очень она рада, что так благополучно обошлось с Боженкой. Завтра велела Бобешу прийти к нам в усадьбу.

Потом Франтишка стала рассказывать, какой был переполох у них, как попало всем — и виновным и правым.

— Боженка ведь баловень, и неизвестно, кого из нее растят, — добавила она.

Мать Бобеша ответила Франтишке, что молоко и все остальное им действительно кстати, но даром она это не возьмет, в благодеяниях старосты она не нуждается.

— Я тоже мать и люблю своего Бобеша не меньше, чем Либрова свою Боженку. И это чистая случайность, что наш мальчонка оказался там в тот момент. И потом, за такие вещи не платят. Сами же сначала запрещали Бобешу играть с Боженкой и ходить в усадьбу, а теперь пожалуйста? Бобеш не грязнуля, не злой и ничуть не хуже Боженки. Он ребенок, а все дети должны быть равны, — сказала мать.

Бобеш обратил внимание, как она при этом покраснела.

Мать вернула Франтишке пятикроновую монету, которую Бобеш получил от старосты, и, кроме того, заплатила за молоко, яйца и масло.

— Прямо и не знаю, как на это посмотрит хозяйка, — сказала Франтишка. — И мальчика к нам не пустите?

— Нет, незачем ему туда идти. Прежде не велели к ним показываться, хотя он ничего плохого не сделал. Все, наверное, потому, что он из бедной семьи? Нет-нет, никуда он не пойдет, останется дома.

— Ну что ж, коли так, передам, — сказала девушка и ушла.

— Мама, можно мне завтра сходить к Боженке, а? Ведь староста говорил, что он на меня не сердится…