Йозеф Плева - Маленький Бобеш

Бобеш надумал купить конфет и краски или хотя бы один цветной карандаш — красный, например. Потом он спросит, можно ли еще купить рогалик. Скажет так же, как и мама тогда говорила: «Пан Марек, нет ли у вас вчерашних рогаликов?» Марек ей на это ответил: «Как же, есть. Сколько желаете?» Бобеш заранее ликовал, что будет разговаривать с лавочником совсем как взрослый. Вчерашние рогалики, конечно, вкуснее всего — они так смачно хрустят. Картофельные оладьи тоже здорово хрустят, если их подольше подержать в духовке. И отец любит их похрупать.

Бобеш все сжимал в руке монетку, она даже нагрелась. Потом он положил монетку на ладонь и залюбовался: она блестела на солнце, прямо как серебряная.

«Если бы у меня была куча таких монеток, я бы отдал их папе с мамой. Мама поехала бы в город, купила всяких красок — и золотую и серебряную. Ведь если я задумаю рисовать сокровища короля Лягушиный Зуб, надо, чтобы они походили на настоящие. А еще мама купила бы сосиску. Потому что вкуснее сосисок ничего на свете нет. Сосиски — это просто объедение! Жалко, что они не растут на деревьях. Например, на большом клене у амбарчика, и не сосчитать, сколько бы их поместилось!»

Как-то раз мать привезла из города сосисок и рогаликов. Бобешу дали полсосиски, и Мися прямо словно сбесилась. Мяукала, ластилась к Бобешу, и на задние лапы становилась, и прыгала. Ну и выпрашивала! Но Бобеш как будто ослеп и оглох: не видел Мисю и не слышал. Просила она, просила, никак не отставала. Тогда Бобеш сжалился над Мисей и отщипнул ей кусочек сосиски величиной с зернышко риса. Протянул его Мисе левой рукой, а правую руку поднял повыше, чтобы Мися не подумала, будто он собирается отдать ей свою долю.

Мися, словно лютый зверь, хапнула кусочек сосиски, но, видно, слишком широко разинула свою голодную пасть, даже укусила Бобеша за пальцы. Вот больно-то было! Бобеш от испуга выпустил сосиску из правой руки, кошка подхватила ее — и шмыг в окно! Только ее и видели. Бобеш поднял отчаянный крик. Мама, дедушка, бабушка так и решили, что пришел ему конец, что Бобеш доживает последние минуты и вот-вот помрет… Однако догонять кошку было поздно. Мися на дворе полакомилась сосиской за Бобеша. Хорошо еще, что у Бобеша такая добрая мать — отдала ему свою долю, лишь бы он не плакал. Зато, когда Мися потом заявилась домой, мать и всыпала ей, чтобы она в другой раз не вздумала отнимать у Бобеша сосиски, да еще кусаться.

Вспоминая все это, Бобеш приближался к лавке. Оставалось пройти еще несколько шагов, и вдруг он оторопел от удивления.

Перед ним был домик, такой же небольшой, как и их хибарка, но в два окна. Домик, в котором жил Бобеш, глядел на свет всего одним окошком. Отец, правда, собирался сделать и второе, а так, говорил он, все равно, что человек с одним глазом.

Одно окно здесь было выкрашено в красный цвет, а другое — в синий. За красным окном виднелись чучела птиц. Ворону, сову и воробья Бобеш сразу узнал, остальных птиц он не мог определить, что, однако, нисколько не мешало ему любоваться на них.

Было там и чучело белки. Белка сидела на задних лапках, на дощечке, подняв вверх свой красивый хвост. В передних, лапках она держала скрипочку, как будто играла на ней. Бобеш глядел и не мог оторваться. «Как приду домой, попрошу дедушку, чтобы он поймал ворону либо галку и тоже набил чучело», — решил он. Бобеш однажды видел совиное чучело. Дедушка получил его у чучельного мастера и принес из города для лесничего.

Когда Бобеш вдосталь насмотрелся, то перешел к другому окну, а тут увидел и вовсе диво-дивное. Здесь была маленькая карусель, вырезанная из дерева, и до того красивая, что Бобешу она показалась лучше настоящей. На ней висели лошадки, олени, лодочки, на лошадках сидели куклы — кавалеры и барышни, — все великолепно расписанные красками, в особенности одна куколка на олене. Бобешу почудилось, что куколка ему улыбается. Она понравилась ему гораздо больше Боженкиной куклы. На карусельной крыше виднелся флажок. Около карусели были два вырезанных из дерева человечка с пилой, настоящей малюсенькой пилой, и та пила как будто врезалась в середину бревна.

— Жалко, что карусель не кружится, — тогда бы она была совсем как настоящая. Вот бы мне таких кукол! — вздохнул Бобеш.

Но, кроме карусели и человечков, пиливших бревно, там была еще одна очень занятная вещь. На круглой деревяшечке, по самому ее краю, кружком стояли куклы — тоже вырезанные из дерева и раскрашенные. Они стояли парами, друг против друга — кавалер и барышня — и держались за руки, как это делают взрослые на танцах.