Йозеф Плева - Маленький Бобеш

Бобеш поднялся на крылечко и потянулся к дверной ручке. Порадовался, что может достать ее. Ручка была ниже, чем у них дома или у Боженки. Бобеш открыл дверь и немножко испугался, потому что над его головой зазвонил звонок. Бобешу вдруг отчего-то стало жарко; он уже не знал, как и что сказать, когда придет лавочник. Пока в лавке никого не было. Через минуту появился и сам хозяин.

— А, покупатель пожаловал! — сказал лавочник. — Что желаешь, Франтик?

— Я Бобеш, — поправил лавочника Бобеш, досадуя, что каждый встречный почему-то называет его Франтиком.

— Так ты, значит, Бобеш? Положим, по мне, ты скорее Заморыш. Ишь, какой невзрачный! Ну, так чего бы ты хотел?

— Мне… мне бы хотелось рогалик. У меня вот пять крейцаров… Хорошо бы и колбасы тоже.

— Гм, за пять крейцаров ты хочешь и колбасы и рогалик… Кому ты это, Бобеш, покупаешь?

Бобеш был озадачен. Зачем лавочник спрашивает, кому он покупает? Разве нельзя купить колбасы и рогалик для себя? Впрочем, он сам всегда считал, что сосиски и колбасу едят только взрослые, а детям приходится дожидаться, пока от больших перепадет кусочек. Рогалики — другое дело; рогалики и для детей тоже — на этот счет он не сомневался.

— Я один раз ехал на коне и встретил крестного. Он мне дал пять крейцаров за то, что я не боялся ехать верхом. На том коне ехал кучер старосты Франта, он нас подсадил к себе и держал. Мы от пруда, знаете, как далеко — до самой усадьбы ехали!

— Скажи, какой рыцарь, на коне ездишь! А мама знает про деньги и про то, что ты покупаешь колбасу и рогалик?

— Нет, не знает. Так ведь я и сам не знал, что пойду покупать. А про монетку она знает. Я утром мало поел — боялся захворать, как наша Пеструха. Она у нас, знаете, хворает оттого, что много съела. Я пошел утром к Боженке, хотел ей рассказать про Пеструху, а Боженка, оказывается, тоже болеет.

— Боженка, говоришь, болеет? — спросил лавочник и засмеялся.

И что тут смешного, если Боженка хворает? Горевать надо, а не смеяться.

— Ну ладно, Бобеш, я тебе дам и колбасы и рогалик. Только смотри, как бы потом твоя мать не стала выговаривать мне, что я, мол, не должен был ничего продавать тебе. Может, ты эту монету у матери взял? Я, знаешь ли, видел таких ловкачей, которые дома таскают деньги. Эдаким вот червякам, как ты, еще рановато покупать колбасу и рогалики.

— Тогда дайте мне один рогалик, а колбасы не надо. Я знаю, что колбасу едят только большие. А монетка правда моя. Вот спросите хоть у крестного или у мамы.

— Ладно, я верю, — сказал лавочник и подал Бобешу рогалик и кружок колбасы. Потом спросил, найдет ли Бобеш дорогу домой.

— Найти-то я найду, да только у пруда мальчишки… Они меня побьют, потому я пока не могу домой идти.

— Ты, я думаю, тоже хорош гусь… Говоришь, Боженка хворает?

— Ага.

— Ты нынче был у них?

— Ага… — Вдруг Бобеш вспомнил, что приличные дети не говорят «ага», и поправился: — Я спутался… А как же.

— Не ври, Бобеш, это неправда.

— Да правда же! Говорю вам, правда.

— Если бы Боженка хворала, то не ходила бы по улице. Я сам недавно видел, как она шла с их прислугой к лесничему.

— Но мне же ее мама сказала, что она больная.

— Ну ладно, — засмеялся лавочник.

Бобеш расплатился, вежливо поблагодарил и за колбасу и за рогалик, зная, что надо за все хорошенько благодарить. У дверей он попрощался. Лавочник отворил ему и сказал:

— Ты прямо заправский мужчина, шут подери! От земли его не видно, такая фитюлька, а уже колбасу и рогалики покупает!

Не отходя от лавки, Бобеш обкусал оба кончика у рогалика и сгрыз их. Потом осторожно откусил маленький кусочек колбасы — такую вкусную вещь полагается есть понемножку.

Бобеш направился вдоль сада, окружавшего дом лесничего. Он проглотил кусочек и замер, разинув рот. Смотрел и глазам своим не верил. В саду, под ветвистыми деревьями, между кустами роз, на мягкой зеленой траве играли двое детей — мальчик и девочка.

Мальчик был в зеленых штанишках, зеленой куртке с бархатным воротничком, в зеленой шляпе с длинным блестящим пером. В руке он держал ружье, совсем как настоящее.

Девочка возила хорошенькую коляску, в которой лежала кукла. Нарядная девочка улыбалась мальчику, и оба они увлеклись игрой. На траве, на разостланной скатерти, стояла посуда и игрушечная кухня.

Бобеш никогда еще не видел таких нарядных детей. У него, правда, был красивый праздничный костюмчик, но все же не такой нарядный, как у этих детей. Бобеш посмотрел на себя: штаны на нем были довольно старенькие, но чистые. Мать всегда следила, чтобы маленький Бобеш был опрятно одет — ведь она так любила его. Зато Бобеш любил сидеть где придется. Ну, а если уж посидел на мокрой траве, да потом на пыльной дороге, понятно, что вид после этого был не очень приглядный. Сегодня он и курточки не надел — и так тепло. Шапочки на нем тоже вот нет, и голова не причесана. Матери не до него было: ведь Пеструха хворает.