Вадим Носов - Таякан

Возбужденный происшедшим, Ричард тянул теплый кукурузный напиток и вслушивался в встревоженные голоса крестьян. Только сейчас рядом со своей новенькой и блестящей он увидел другую керосиновую лампу — искореженную, без стекла. Огонек покачивался и чадил. От дождя его прикрывали руками.

— Чье сокровище? — спросил Ричард.

— Мигеля! — ответил крестьянин, пришедший с друзьями из соседнего селения. — Учителем был. Пошел в город за карандашами и не вернулся. Мы, козлы, подумали — сбежал. Сегодня жгли лес и нашли его на тропе. Убит мачете. Лампу контрас втоптали в землю...

Мигель... «Лет тринадцать ему было, — вспоминал Ричард строчки из дневника контрас. — Я ударил его мачете между шеей и плечом...»

Мигель. Маленький бригадист Мигель...

— Идите сюда! — Ричард выдернул гитару из чехла. — Прошу вас, все — сюда!

Кто сумел, втиснулись в хижину школы.

Лампы старик Рейнальдо поставил рядом.

— Вперед, бригадисты! — запел охрипшим, срывающимся голосом Ричард. — Мы теряли боевых друзей...

Так хорошо он никогда не пел.

ДЖИП оказался самым заурядным драндулетом. Из-за него очень даже просто делегация чуть было не опоздала на самолет. Когда «искатели» подкатили к дому Ричарда на первой и единственной машине организации, мотор заглох, а из-под капота вырвались клубы пара.

Пока водитель спешно заливал в радиатор воду, ребячий хор будил городскую улочку игрой-речевкой.

— Кто съел печенье? — начинал тонкий девчоночий голос.

— Ричард! — отвечал хор.

— Я не ел! — кричал уже с порога Ричард.

— А кто? — вопрошал хор.

— Хуан! — выкрикнул Ричард имя упитанного мальчишки, вцепившегося в борт. Неписаное правило игры гласило: называй имя девчонки, которая тебе особенно симпатична. Но если мальчишка насолил тебе, выкрикивай его имя. Не таись... Сильвии рядом не было. В районы Сан-Хуана замену бригадистам еще не посылали. Поэтому имя ленивого Хуана Ричард выкрикнул от чистого сердца.

— Я не ел! — отбивался от насмешек Хуан.

— А кто?

И все повторялось снова. Менялись только имена. Поскольку выяснить, кто съел печенье, еще никому не удавалось, а многие его просто никогда не видели, члены делегации попрыгали из кузова и, полные решимости, принялись толкать джип.

Не добежав до машины, Ричард метнул в кузов потертый рюкзак и тоже уперся плечом в борт. Сесар и Карлос спешили следом. Только сейчас у заглохшей машины Ричард поверил в реальность всего с ним происходящего. В суматохе поспешных сборов будущее путешествие казалось фантастическим.

Автомобиль, как гусеничный трактор, развернули на месте носом под гору. Стараясь не испачкать новенькую форму, толкнули колымагу еще раз и мотор, охая и кряхтя, завелся. Заглушить его шофер не решился. Он предельно сбросил скорость, и члены делегации: мальчишки — с радостью, а девчонки — с визгом, впрыгивали в машину на ходу.

— Быстрее, компаньеро! Опаздываем!

Двигался ужасный автомобиль со скоростью не более сорока километров в час. Тупым носом он старательно упирался на перекрестках в красный глазок светофора, и знамя «Искателей», развевающееся во время движения, жухло и скручивалось, как лист в полуденный зной.

В аэропорту Ричард был впервые. Раньше он видел, как взлетают санитарные самолеты и боевые вертолеты. Провожал взглядом парящие в бездонном небе лайнеры. Но вот так с полным правом вступить на территорию небесного причала...

Заглядывая через плечо седоволосому мужчине, он без ошибок заполнил бумагу с красивым названием «Декларация» и в графу «ценное» печатными буквами вписал: гитара испанская, классическая.

Как положено бывалому воину, он козырнул строгому пограничнику и, услышав в ответ: «Счастливого пути, компа!» — шагнул на дышащий жаром бетон взлетной полосы.

Самолет, сигарообразный Ил-62, открылся весь сразу. Это в воздухе он казался не крупнее птицы со стянутыми к хвосту крыльями. На земле, под его сияющим крылом могли уместиться и дом Ричарда, и дом дона Клаудио, и школа, которую они построили в селении. Самолет пробовал двигатели как бы басовой струной. Воздух плыл за турбинами.

В двух вещах сомневался Ричард, поднимаясь по трапу. Первое, что самолет взлетит и понесется через океан со скоростью девятьсот километров в час. И второе, что по трапу все-таки поднимается он — Ричард Лоза...

Карлос пробрался к изгороди, опоясывавшей аэродром и, не стесняясь, орал как в сельве.