Вадим Носов - Таякан

На бочку вскочил рослый парень и плечом отодвинул мальчишку-оратора.

— Я представляю демократическое движение. И с этим пионером спорить не буду. У меня вопросы к тем, кто пойдет к избирательным урнам и будет голосовать за новое правительство. Вопрос первый. Кто виноват в том, что бедность стала нашей родной сестрой? Второй вопрос. При сандинистах вы стали жить лучше или хуже? Почему сиротам — детям погибших за бредовые сандинистские идеи о какой-то новой жизни, не сандинистская власть, а мы должны отдавать последнее? Молчите? Сандинисты боятся народа, они заткнут рот каждому...

— Такому заткнешь! — крикнул кто-то из толпы. — Сандинисты боятся народа? Так? И, наверное, поэтому роздали народу оружие. А еще сами предложили провести честные выборы нового правительства... Да и ты, как я погляжу, не очень-то ими напуган.

— Пусть говорит. — Дуглас сложил ладони рупором. — Агитируй, парень, за свое движение. А мы, товарищи, сунем пока руки в карманы. У нас действительно крохи, но мы отдадим и их. Ваше движение, парень, как я слышал, живет на доллары. Ими же платят контрас...

— И купи лекарство от хрипоты! — крикнул боец с забинтованной рукой.

— Только демократическое движение, — неслось с бочки, — оградит вас от насилия и беззакония. Скажем сандинистам наше решительное... Плюрализм в политике...

— Знаем мы ваш плюрализм, — обернулся к выступающему Дуглас. — Не дай бог, победите на выборах — всех, кто против, в муку сотрете...

— Слышишь, «искатель»? — Дуглас ткнул Ричарда локтем в бок. — Опусти винтовку, здесь оружия у всех хватает! И выворачивай карманы. Зачем нам кордобы в сельве?

Ричард хотел было обидеться на толчок локтем, но добродушная улыбка Дугласа разрядила наметившийся конфликт. Ричард поспешно достал из кармана деньги и первым двинулся навстречу мальчишкам...

«Искатели» ходили в толпе, банки с красными крестами они держали перед собой на вытянутых руках. Монет никто не бросал. Инфляция сделала их безделушками. Только редкий иностранец мог сунуть монетку в карман как сувенир. Купить на нее даже спичку было невозможно.

Ричард и Дуглас сложили бумажные деньги, скрутили их в тугую трубочку и сунули в банку, которую галантно подставил русоволосый мальчишка.

— Революционное спасибо, компаньеро! — отчеканил мальчишка и сунул банку под мышку. От широкого плотного листа он оторвал две марки с красным крестом. Потом смачно послюнявил их и прилепил одну на кепи Ричарду, другую — на карман зеленой куртки Дугласа.

— Так вы, оказывается, сепаратисты, — сквозь толпу к ним пробивался водитель «ифы». Он цокнул языком и пальцем поманил русоволосого «искателя». — Компа, поднеси и мне свою банку. Кордобов у меня немного, поэтому бери все. А марку приклей мне на рукав! Теперь спешим! — обратился он к Дугласу. — Мало того, что вы просто бездарно поете, бросаете меня одного, так еще мы опоздаем из-за вас. И я буду наказан как нерадивый боец.

Разрезая толпу, шофер зашагал к машине. Мешковатый, с покатыми плечами, он походил сейчас на угрюмо катящийся с горы камень-валун. Ричард и Дуглас шли в «фарватере» без препятствий.

— Сильный, верно?! — восхищался Ричард.

— Но есть еще другая сила, — поучал Дуглас, немного ревнуя мальчишку к шоферу. — Сила духа. Сейчас я тебе кое-что расскажу...

Уже в кузове, когда «ифа» объезжала развалины «Гранд-отеля», Дуглас рассказал первую историю. За недолгое время их знакомства он расскажет их с добрый десяток. Смешных и грустных, страшных и пошловатых, но — удивительно — всегда поучительных.

Заканчивал милисиано свой рассказ обычно вопросом: «Так каков же главный вывод из того, что мною так ярко изложено?»

В дни восстания наша партизанская колонна штурмовала Манагуа с юга. Выбили сомосовцев из засады и пригород прошли почти без потерь. В отряд вливались многочисленные добровольцы, даже домохозяйки просили дать им оружие. А вот группа, в которой был я, у руин «Гранд-отеля» застряла. Стены у отеля видел какие — бетонные, толщиной в руку. Из окна бьет и бьет в нас какой-то подлец. Позицию выбрал замечательную — сам со всех сторон прикрыт стенами, а нам и высунуться нельзя. Словом, мы как на сцене, а он в первом ряду... Стрелком он, надо признать, был отменным. Лишь секунду один из наших замешкался, так он его уложил наповал. И другого ранил. Тут и несмышленый поймет: что вся улица у него была пристреляна заранее.

Затеяли мы, прямо скажем, дурацкие переговоры. Кричу ему: «Слушай меня, козел! Твои дружки вместе с Сомосой на вертолете смотались в Америку, за кого ты воюешь? Брось оружие!» Он в ответ как врежет. Пули о камни аж искрят и противно так посвистывают.