Бенно Плудра - Остров лебедей

— Сальви-5, — говорит она, — бедный мальчик. Он живет в Италии, Южной Италии, где почти всегда светит солнце. Это хорошо — там ведь самые бедные живут. Папа у Сальви умер. И Сальви выходил со своим шурином Николо в море. Каждую ночь. Но они все равно бедняки. И тогда Сальви-5 решает идти искать страну счастливых детей.

— Хорошо, достаточно, — говорит фрау Майнерт. — Спасибо. Очень хорошо.

Хайделинде Вайссиг, затаив дыхание, садится.

Стефан смотрит в ее сторону, но делает это, чтобы видеть Аню. Аня как будто только этого и ждет и сразу замечает, что он смотрит на нее. Но теперь, когда Стефан повернулся, она виду не подает, ни одна ресница не дрогнула. «Корова коровой!» — думает Стефан.

Фрау Майнерт говорит:

— Я прочту вам самое начало книги. — Она тут же садится за стол. Голос с первых же слов делается мягким и ласковым: — «Видишь огоньки там далеко внизу?»

Огоньки там далеко внизу — это на море.

…Ночь. Они с Николо вышли в море, лодка старая, но ведь лодка у рыбака Куланке тоже старая, а Куланке всегда говорил: «Если отдам, счастья мне не будет». Может быть, и Николо тоже так думает? Нет, он мечтает о новой лодке, поет песню о рыцаре Орландо, и Сальви, услыхав о счастье рыцаря Орландо, спрашивает Николо: «А где мне счастье найти?»

Сам-то он, Стефан, не хотел уезжать. От бабушки. От Тассо. От рыбака Куланке. Дни и ночи они проводили на реке. И весной на реке, и летом, и осенью, и зимой — вся жизнь на реке! И остров там — вокруг камыши, кустарником зарос. По утрам оттуда лебеди слышны. Нет, Стефан не хотел уезжать, хотел там остаться.

Но Сальви-5 уже ушел из своей деревушки…

— Так и началось его большое путешествие, — сказала фрау Майнерт, закрывая книгу и зажав указательный палец между страницами. — А как вы относитесь к счастью?

Класс смотрит на учительницу. Все молчат. Не знают, как ответить на такой вопрос.

— Ну как? Ничего в голову не приходит? Счастье? Что вы об этом думаете?

Лица оживают, у многих уже есть что сказать. Первым тянет руку Марио Функе:

— Мне вчера счастье подвалило: забыл ключ от квартиры, но брат был дома.

После него выступает Парис Краузе:

— Моей тетке как-то здорово повезло. Окна мыла и упала. И ничего. Счастье, значит.

— А я с ве́лика упал и не разбился! — выкрикивает Губерт Химмельбах.

Стефан даже вздрагивает — что это Губерт так кричит! Но теперь уже кричит Марио:

— Выиграть в спортлото — счастье!

Фрау Майнерт слушает, порой кивает, но правильного ответа еще никто не дал. Правильный ответ может, пожалуй, Рита знать, вон она уже встала. Движения у нее четкие, даже рассчитанные: поворот головы — и волосы золотом рассыпаются по плечам.

— Все, что вы говорите, — решительно заявляет она, обращаясь к мальчишкам, — никакого отношения к счастью не имеет, к счастью, какое пошел искать Сальви…

— А какое он пошел искать? — спрашивает Марио Функе.

— Например, когда есть человек, который тебе очень дорог. Это счастье.

Мальчишки смеются. Марио кричит:

— Это ты про любовь, что ли?

— Осел! Ты осел! — говорит Рита.

— Поаккуратней, пожалуйста, прошу вас, — делает замечание фрау Майнерт, а одна из девочек говорит:

— Бедный ослик, он-то тут при чем?

Рита оглядывается на Стефана, как бы случайно конечно, но в то же время успевает пристально посмотреть на него. Стефан чувствует, как у него горят уши и почему-то делаются очень тяжелыми. Ох уж эта Рита! С тех пор как она его поцеловала… когда ж это было: в среду, две недели назад, вечером… пахло корицей, — ну да, с того вечера с поцелуем и после ухи у Артура Рита очень пристально смотрит на него. Будто было у них что-то. Было, видите ли.

— Любовь, — говорит фрау Майнерт, обращаясь к Марио Функе, — хотя тебе это и кажется смешным, любовь и счастье тесно связаны друг с другом. Любовь вообще, так сказать. В том числе и любовь брата к сестре, и наоборот, или возьмите вашу любовь к родителям или к другу.

— Я своего папочку очень люблю, — говорит Хайделинде Вайссиг, — и очень боюсь, как бы с ним не случилось чего, когда он в рейс уходит. А когда он вдруг стоит в дверях — прилетел, значит, тогда я самая счастливая.

На этот раз никто не смеется. Летать на авиалайнере — чего ж тут смешного? Каждый день сообщают об авиакатастрофах. Нечего над Хайделиндой смеяться!

— А я считаю, что можно быть счастливым, когда нет отца, — говорит Парис Краузе.

Тихо делается в классе. Наклонив голову, фрау Майнерт спрашивает:

— Как ты это понимаешь?