Они внесли меня в комнату, на дверях которой было написано «Приемная», очень осторожно положили на медицинский диванчик, покрытый белой клеенкой. Диванчик стоял на высоких ножках с колесиками. Это была такая каталка. После этого белый повернулся к совсем молоденькой девочке, честное же слово, она выглядела не намного старше меня, она была в белом халате с синей табличкой на левой стороне груди. На табличке белыми выпуклыми буквами было написано: «Кравченко Наталия Максимовна. Дежурная медсестра». Дежурная медсестра сидела за столом с четырьмя телефонами в этой приемной. Человек со светлыми усами сказал ей сипло:
— Я сбил эту девочку. Кажется, у нее перелом ноги. Вызовите врача.
— Где ваша машина? — спросила дежурная девочка — медсестра Кравченко Наталия Максимовна.
— При чем здесь машина? — удивился человек со светлыми усами. — У нее перелом, и она ударилась головой об асфальт. А машина — там, — он показал рукой на дверь.
— Вы должны были оставить машину на месте, — неприязненно сказала дежурная медсестра. — Какой у нее номер?
— КИО 38–23.
— «Жигули»?
— «Жигули-Лада».
— Как ваша фамилия?
— Гавриленко.
— Имя?
— Владимир.
— Отчество?
— Федорович.
— Год рождения?
— О чем вы спрашиваете? — удивился негр. — Это не у него перелом. Это у нее, — показал он на меня. — Где врач?
— Сейчас придет, — ответила дежурная медсестра. Она сняла трубку на одном из телефонов, набрала какой-то номер и спросила: — Дежурный? Примите сообщение. Сейчас «Жигули-Лада» КИО 38–23 сбили девочку. Водитель Гавриленко Владимир Федорович сам привез ее в больницу. Нет, нет. Он здесь. — Она положила трубку и сказала сбившему меня Гавриленко Владимиру Федоровичу: — Никуда не уходите. А вы кто такой? — обратилась она к негру.
— Я Фома Тенрейру, — ответил он растерянно. — Возраст тоже нужен? — спросил он совершенно серьезно.
— Я спрашиваю, зачем вы сюда пришли?
— Я ехал в этой машине.
— Вы ее вели?
— Нет.
Дежурная медсестра минутку колебалась.
— Посидите здесь. Вы тоже будете нужны. Как свидетель.
Никакого врача дежурная медсестра будто бы и не вызывала. Но, по-видимому, у нее был какой-то сигнал. Ну, какая-то потайная кнопка. Или еще что-нибудь такое. Потому что в приемную комнату вошла старая толстая женщина в белом халате с такой же табличкой, как у дежурной медсестры, и написано на ней было: «Дашкевич Олимпиада Семеновна. Дежурный врач». На голове у дежурного врача была не косынка, как у дежурной медсестры, а шапочка вроде поварского колпака, из-под нее были видны совершенно седые волосы, а лицо у нее было большое и очень красивое. Я сразу же поняла, на кого она похожа. На царицу Екатерину. Ту самую, про которую Державин писал: «богоподобная царевна». Я видела портрет. В книге.
А за ней появилась еще одна молодая женщина с табличкой на халате «Гончаренко Елена Ивановна. Операционная медсестра».
Теперь дежурная девочка Наталия Максимовна спросила уже у меня фамилию, имя, отчество, год рождения, что со мной случилось, и все это записала в книгу. Потом на этой же каталке меня перевезли в соседнюю комнату, — она здесь называлась малой операционной, — и передвинули с каталки на стол, похожий на эту же каталку.
Олимпиада Семеновна ощупала мне ногу, чуть прикасаясь к ней пальцами, так, что лишь слегка побаливало, затем осмотрела голову и озабоченно спросила:
— Почему у тебя такие синяки под глазами? Так было и до этого происшествия?
— Не знаю, — ответила я нерешительно. Не могла же я сказать, что перед тем, как пойти в школу, я покрасила под глазами жженой пробкой.
Мне сделали рентгеновский снимок ноги, и пока Олимпиада Семеновна рассматривала этот еще мокрый снимок, прикрепленный зажимами к раме, в комнату вошел Валентин Павлович. Из таблички на его халате я впервые узнала его фамилию. Попов. И должность: заведующий отделением.
— Оля?.. — Валентин Павлович смотрел на меня удивленно и укоризненно. — Как же это ты?
— Машина, — коротко ответила за меня Олимпиада Семеновна.
Валентин Павлович тоже посмотрел рентгеновскую пленку, сказал Олимпиаде Семеновне несколько латинских слов, которые перевел для меня тоже очень коротко:
— Перелом.
Он поднял правую руку, пощелкал пальцами, и в пальцах у него появилась прямоугольная пластинка, обернутая в зеленую с белым бумажку. Это была жевательная резинка. Мятная.
— Пожуй, — предложил Валентин Павлович.
Я сказала, что мне не хочется.
Читать дальше