Однако, нырнув головой в подушку, Юлька почувствовала, что сна ни в одном глазу. В мыслях царил сумбур. В голове стоял вопрос бабули: «А как тебе Максим, душа моя?» Хотелось разобраться, во-первых, почему именно этот вопрос возник, а во-вторых, действительно, как?
Почему-то становилось грустно при мысли, что парню нравится Карина. Она, конечно, девчонка классная. И уж всяко лучше, чем та же самая Галкина, к примеру. Но…
А что «но»? Вчера, когда Максим зашел в кафе «Седьмое небо», стало совсем не страшно! Говорят, что шторм стихает, если на волны вылить масло. Вот он оказался именно таким маслом, даже если это только красивая легенда.
Правда, в момент заказа пирожного «Ангел» Юлька уже чувствовала себя намного лучше. И ей совсем полегчало, когда она увидела вместо официантки, обслуживающей клиентов в зале, сестру одноклассника – Машу, кажется, – а потом полицейского. По крайней мере, в этот момент она перестала представлять свое фото на листовках «Лизы Алерт».
Рука Максима была крепкой и теплой, хотя он только зашел с улицы, а там лил дождь, – Юлька видела. Темные намокшие волосы немного слиплись на лбу. Ей захотелось достать расческу и причесать его.
А в его глазах прыгали солнечные зайчики. Казалось бы, откуда им взяться в это время? Но вот прыгали. Чокнутые, повернутые на всю голову зайцы! И так хотелось их приручить! Не в тот момент. Не тогда. Сейчас.
Вот всегда думаешь, когда маленький, как это – влюбиться? Задаешь вопрос взрослым, а они переглядываются и отвечают, что потом обязательно поймешь. И вот ты растешь, растешь. Кто-то растет рядом с тобой. Или не рядом, а поодаль. И не всегда он любит тебя, как ты его! Любит. Лю-ю-бит.
Ты проваливаешься в эту свою любовь, узнавая свое чувство как раз тогда, когда уже поздно поворачивать назад. Когда можно только вперед, и желательно – вдвоем. Если повезло. Но так получается, увы, не всегда.
В носу защипало. В горле появился липкий и скользкий комок. Надо было его проглотить, потому что иначе будет только хуже.
Юлька перевернулась на другой бок. И взглядом наткнулась на полную луну, желтым фонарем заглядывающую в окно. Надо же, дождь закончился. Низкие тучи разошлись. И светило, изголодавшееся по вниманию, сияло в полную силу, привлекая к себе людские взгляды.
* * *
Максим! Ты спишь? Выгляни в окно – там такая луна!
(Сообщение от Юльки)
Максим стоял у окна и смотрел на луну. Круглая. Яркая. Желтая, как грейпфрут. Глядит на всех свысока – наверное, многое знает, в том числе и о людях. Ведь все откровения приходятся именно на ее время. Под приглушенным мягким светом легче признаться в чем-то или сделать какое-то открытие. Доверить свой секрет луне. Она не выдаст, не воспользуется сокровенным себе во благо.
Пришла эсэмэска от Юльки. Прикольно.
– Ю-ю-ля, – шепнул одними губами, словно пробуя имя на вкус.
Сегодня получилось все очень неожиданно. Как в мечтах. Вместе пошли в школу, и – из нее. И даже за Викой и Никой сходили. Хотелось надеяться, что у Юльки не возник эффект влюбленности в своего спасителя. Максим где-то читал про него, просто забыл, как называется. Очень не хочется, чтобы так было. Вернее, хочется… Но не так…
Поняв, что запутался, парень мотнул головой. Изображение луны поплыло, а потом опять встало на место. Видимо, пора ложиться спать.
Лег. Прикрыл глаза. И на сияющем фоне ночного светила набросал себе Юльку. Вчерашнюю. Сегодняшнюю. Будущую…
– Макс! Спишь? – Медитацию прервал настойчивый шепот Маши.
– Теперь нет.
– Да ладно тебе! – Она нырнула в комнату. – Ты просил же песню?
– Ну! – Он вскочил, едва не свалив с кровати сестру. – Написала?
– Ага. Это после случая с твоей Юлей. Не про нее. Да и не дай бог, конечно… Но ведь таких случаев много. По крайней мере, больше, чем хотелось бы. Ярик мне чего только не нарассказывал.
– Ярик, значит? – Память услужливо нарисовала лейтенанта в форме и его перемигивания с Машкой.
Сестра молча протянула листок.
Жизнь на осколки, душа на кусочки,
В строчках лишь точки, а в мыслях лишь прочерк,
Сердце не верит и сердце не хочет,
Кто-то за стенкой надрывно хохочет,
Капает кровь из открытого крана,
А с потолка опадает известка.
Ей умирать, может быть, еще рано,
Ей умирать, может быть, так не просто.
Жизнь на осколки и больше не склеить.
Солнце застыло на спутанных прядках,
Сердце не хочет, и сердце не верит,
Запах железный и дерзостно-сладкий.
Ногти заполнены грязью и плотью,
Стала игрушкой чужою и вещью.
Он, уходя, закрывал двери плотно,
Жертву свою на веревки подвесив.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу