Юлька сидела на диванчике за столиком у окна. Напротив нее какой-то рыжий урод что-то доказывал молоденькому лейтенанту в форме. Тот медленно листал предъявленный паспорт – видимо, рыжего – и задавал тихие вопросы. Чуть в стороне от всех стояла Маша. Заметив брата, она поднесла палец к губам и подмигнула.
На Максима сразу навалилась тяжесть и духота. В животе образовалась неприятная сосущая пустота, и вдруг вспомнилось, что последний раз перекусывал еще в школе небольшой сырной булочкой и пакетиком чипсов. В коленках началась дрожь, захотелось сесть на первый попавшийся стул и вытянуть вперед ноги.
Парень еле дошел до стола, за которым сейчас шло разбирательство.
– Никонов Олег Витальевич? – переспрашивал лейтенант. – Вы кем приходитесь этой девушке?
– Я? Ее хороший знакомый, – неприятно передергиваясь, ответил рыжий.
– Гм, знакомый, да?
– А в чем, собственно, дело? Не понимаю. Мы сидим, разговариваем. Общаемся, так сказать, – продолжал суетиться мужик. – Тут вдруг приходите вы, спрашиваете документы и начинаете допрос…
– Я еще не начал. Ваш паспорт? – обратился полицейский к Юльке.
Та только отрицательно покачала головой и, вдруг увидев Максима, подалась к нему.
– А лет вам сколько?
– Пятнадцать исполнилось. В июле.
– Пятнадцать?
Максим прокашлялся и вмешался:
– Да-да.
– А вы кто, молодой человек?
Невольно кинув взгляд на сестру, парень заметил, что та буквально корчится от еле сдерживаемого смеха.
– Я…
– Он мой друг! – Юлька оказалась проворнее. – Самый лучший.
Она вцепилась в руку Максима, даже стало больно. И горячо одновременно. Это место вдруг запульсировало, словно каждая клеточка пыталась смешаться с клеточками девушки, срастись за то время, что она сжимает ладонь. Чтобы, если потом отдирать, то только хирургическим путем, скальпелем. А это же не так просто. На это нужно специальное разрешение.
– Значит, Олег Витальевич, вы в курсе, что ваша, хм, знакомая несовершеннолетняя? – продолжил задавать вопросы лейтенант, не обращая никакого внимания на Максима.
– Я-а-а, – тянул рыжий, – я был уверен, что ей уже есть восемнадцать. Да-да. Точно! Мы же в Сети познакомились. И там было указано… Ну, число там, месяц, год…
Юлька же была уверена, что на ее страничке в Сети стояла верная дата рождения, никаких сомнений. И не надо быть математиком, чтобы сосчитать, сколько ей исполнилось.
– Но мы же ничего… Просто девушка красивая, так сказать… Только чай вот пили. С пирожными… Так сказать…
– В следующий раз, так сказать, – произнес полицейский, дублируя присказку рыжего и возвращая ему паспорт, – уточняйте возраст той, с кем хотите чаю попить. И имейте в виду, вы теперь на контроле.
– Я могу идти? – засобирался мужик. – Тут вот к девушке молодой человек пришел, кажется.
– Не смею задерживать, – разрешил лейтенант и наконец улыбнулся. Только не кому-то, а Маше.
Смотрю в зеркало. И кого вижу? Дуру.
На фиг! Сначала стерла статус. Потом подумала – заменила аватарку на мультяшку. Чуть позже вообще удалила страницу. С друзьями надо общаться глаза в глаза, а не в личке.
(Из дневника Юлии Радостиной)
Бабуля вернулась от подруги и выгнала папу домой. Вернее, даже не так: она приехала с ним, чуть ли не ведя за руку, и втолкнула в квартиру И ее не смущали вопли: «Ну мама! Ну Надежда Петровна! Мы взрослые люди! Можем сами разобраться!»
– Взрослые? – Она очень скептически оглядела дочь и зятя. – Вот и разбирайтесь, как взрослые! То есть посредством спокойного и обстоятельного разговора, когда слово предоставляется каждой стороне, которая имеет что сказать. У вас ребенок весь измаялся! Готов из дома сбежать, жить с занудной старомодной бабушкой. А они устроили тут. – Вытащила из двери ключ и ушла в комнату к Юльке.
Та была рада ее приезду. Правда, не знала, как начать рассказывать обо всем, что произошло. Но бабуля оказалась весьма опытным рыбаком и как-то незаметно выудила у внучки и пресеченную Максимом травлю в школе, и сценку в «Перекуси», и историю с Ромео. Разохалась, правда. Но моралей читать не стала. А потом Юлька замяла негативные реакции впечатлениями о репетиции музыкальной группы, рассказом о своем мелком, не слишком удачном сводничестве и…
– А как тебе Максим, душа моя? – загадочно произнесла бабуля прямо посреди бесконечного монолога внучки.
Когда бежишь-бежишь-бежишь, да еще и с крутой горы, всегда трудно затормозить. И даже если у тебя это получится, ты делаешь несколько непредусмотренных шагов или вообще падаешь и катишься кубарем. Вот у Юльки получилось сейчас нечто подобное. Она уставилась на бабулю, словно только что ее увидела. Или услышала. Но ее? Или себя?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу