Сулейман Велиев - Букет роз

— Пустяки, Нинок! Не такая уж страшная это болезнь, не волнуйся. Полежишь с недельку и встанешь… — Но дрожащий голос выдавал его. Он сам не верил в то, что говорил.

Когда выходил из хибарки, у него подкашивались ноги. Изо всех сил стараясь не выдать своего волнения, сквозь зубы спросил старика Павла:

— Может быть, позвать опытного врача из города?

Старик стал его успокаивать:

— Да ты не волнуйся, сынок, Христа ради. Все обойдется. Вот питание только особенное нужно…

— А может быть, у вас денег нет, а? Я могу помочь. Ведь не чужой, не посторонний… — И Мустафа проворно стал шарить в карманах.

Старик схватил его за руку.

— Не в деньгах дело. Достать то питание негде, вот беда! Нутряное свиное сало нужно. Доктор велел в течение месяца это сало давать Нине по три столовых ложки в день. Самое, слышь, надежное лекарство. А где его взять? В Азербайджане ведь свиней не разводят и свиного сала не едят. Вот она штука какая…

Мустафа слушал с напряженным лицом, как будто преодолевал нестерпимую боль, и старался казаться спокойным. Выслушав, молча вышел и чуть не бегом кинулся в мясную лавку. Тут он отозвал мясника в сторону и тихонько попросил:

— Будь другом, раздобудь мне свиного нутряного сала.

Мясник выпучил глаза:

— Свиного? Ты что, белены объелся? Или смеешься надо мной?

— Пожалуйста, молчи. Мне до крайности нужно.

— Пусть язык у тебя отсохнет! — закричал мясник. — Да как ты осмелился говорить о таком в доме мусульманина?! Подумать только — захотел свиного сала! Вот результат пребывания в Сибири! Ты гяуром стал! Что теперь скажут люди о моем доме?! Позор!

Мустафа с опаской оглянулся. К их разговору уже прислушивались покупатели. Нехорошо!

— Послушай, мне это для лекарства…

Мясник презрительно фыркнул:

— «Лекарство»! Свинья — для лекарства! Ты что, за дурака меня считаешь?

— Слушай, мы же с тобой друзья! — Мустафа обозлился. — Перестань кривляться! Ты друг мне или враг?

Мясник смягчился:

— Друг, друг… Если ты все мое имущество сожжешь — не пикну. Но умоляю — не называй при мне этого вонючего животного!

Мустафа прикинулся правоверным:

— Зачем так говоришь? Ведь свинью тоже аллах создал.

Мясник замахал руками:

— И не говори, и слушать не хочу! Будь доволен, что я, во имя нашей дружбы, никому не скажу про эту твою просьбу.

И Мустафа понял, что он попусту тратит время.

«Какая дикость! Черт знает какая несусветная дикость!» — думал он, выходя из мясной лавки. А куда еще пойти? Может быть, армяне помогут? В городе у него было несколько знакомых армян. Эти свининой не брезгуют. Больше, чем с другими, Мустафа дружил с Бахши́. К нему он сейчас и направился.

В прошлом Бахши работал с Мустафой в Раманах. На промыслах о нем говорили: «У Бахши золотые руки. За что ни возьмется — во всем удача». Уж на что жаден Шапоринский — за копейку удавиться готов, а Бахши платил большое жалованье и ни за что отпускать не хотел. И все, кому что починить, обращались к Бахши. Кому окно застеклить, кому кран исправить, кому замок — все с просьбой к Бахши. Везде — Бахши, везде — его руки.

Когда Бахши состарился и уже не мог больше работать на промысле, Шапоринский взял его к себе в город и сделал управляющим домом. Семьи у старика не было, а друзей среди рабочих — много. Втихомолку он привечал и революционеров. При случае укрывал их от полиции, одалживал им деньги, помогал, чем только мог. Иногда революционеры просили его собрать нужные сведения или выведать что-нибудь у Шапоринского. Бахши исполнял и это. Мустафа не раз пользовался его услугами. Вспомнил о нем и сейчас.

Бахши выслушал просьбу с участием, но сказал:

— Найти свинину, мой милый, дело нетрудное; а вот нутряное свиное сало — мудрено. Ума не приложу.

— Бахши, если вы мне не поможете, то никто не поможет. Нельзя ли разведать, где собираются колоть свинью, а?

— Мой милый, кто же летом, в жару, колет свиней?

— Как же быть, Бахши? Пропадет Нина!

Бахши долго думал и пошел к своему хозяину Шапоринскому. У того был собственный свинарник.

— Господин, — сказал Бахши, — у нас одна свинья захворала. Если нынче не прирезать, к утру как бы не сдохла…

Шапоринский верил своему управляющему и только рукой махнул — дескать, распорядись.

И свинью закололи. Бахши спросил Мустафу:

— А сколько же тебе этого сала нужно?

Тот прикинул в уме: «По три столовых ложки в день. Девяносто ложек в месяц… Пожалуй, трех фунтов хватит…»