Сулейман Велиев - Букет роз

В своей среде Мустафа отличался большой начитанностью. Он хорошо знал художественную литературу, особенно кавказские стихи Пушкина и Лермонтова и сатирические стихи Сабира. Его всегда слушали с большим интересом. Многие рабочие с его слов заучили стихи Сабира наизусть. На промысле почти все знали стихотворение «Рабочий, и ты мнишь себя человеком…».

Большую радость Мустафе доставило недавнее знакомство с телефонисткой Ниной. При первой же встрече он почувствовал, что это та девушка, которую он давно искал. Белокурая, голубоглазая, среднего роста, сухощавая, стремительная в движениях, Нина была застенчивой и казалась немногословной. За сдои двадцать пять лет она многое пережила.

Ее отец Павел был крестьянином Самарской губернии. В поисках лучшей доли он переехал в Сибирь и устроился на золотые прииски. Условия работы были каторжными, а жилищные — невыносимыми. Семья ютилась в лачуге без окон на берегу Бодайбинки. Тут и родилась Нина. Когда девочке исполнилось пятнадцать лет, отца прогнали с работы.

— Нам не нужны такие старые развалины, как ты, — сказал ему хозяин прииска. — Можешь убираться на все четыре стороны.

И больной Павел перебрался с семейством в Самару. Но и тут он не мог найти постоянной работы. Схоронив жену, перебрался с дочерью в Баку, да тут и осел навсегда. Нефтепромыслы развивались бурно, рабочих не хватало. Нашлось место и для Нины — она стала телефонисткой и старалась помогать старому отцу.

Узнав от кого-то, что Нина из Сибири, Мустафа заинтересовался ею как близким человеком. Будучи однажды на телефонной станции, он приветливо обратился к ней:

— Вы, оказывается, моя землячка!

Она удивилась:

— Как так?

— А очень просто: я четыре года был в ссылке там, где вы родились! И именно на берегу Бодайбинки. Помните Ленский расстрел? Я был на том снегу вместе с другими.

Девушка посмотрела на Мустафу. Во время Ленского расстрела ее уже не было в тех местах, но о кровавых событиях она читала в газетах и хорошо помнила тот суровый край и тех суровых, отважных людей. Нина искренне обрадовалась: появился человек из страны ее детства!

— Значит, вы прошли большую школу, — ласково глядя на него, сказала девушка. — Не зря говорят: «Кто на приисках не бывал, тот и горя не видал».

— Вот-вот! — подтвердил Мустафа. — Помните:

Еще бы! Эту мрачную песню нередко пел ее отец, и Нина сказала об этом Мустафе.

— И я ему подпевала…

— Вот видите, — обрадовался Мустафа. — У нас с вами, оказывается, и песни общие! Добытчики золота работают как каторжные, но любят и повеселиться. Пожалуй, нигде так много не поют, как на приисках.

— Мне необыкновенно нравится «Ермак». — Нина мечтательно закрыла глаза. — Ах, как хорошо пели эту песню на приисках!

— Я тоже люблю «Ермака», — признался Мустафа. — И вообще о Сибири у меня остались добрые воспоминания. Много я там повидал… А помните, как хорошо было купаться в Бодайбинке?

— Хорошо! — подтвердила Нина. — На гору Желтая Грива поднимались?

— Я там ягоды собирал…

— Я тоже. Черника крупная, прямо как черный виноград!

Мустафа рассмеялся:

— Для тех суровых мест и черника хороша, но сравнивать ее с нашим виноградом…

— Конечно, — согласилась Нина. — Да ведь я в ту пору настоящий-то виноград только по книжкам знала. А по книжкам он сильно похож на чернику…

Мустафа любил вспоминать Сибирь.

— Морозы вот только чересчур крутые, — сказал он и зябко передернул плечами.

Нина улыбнулась:

— Морозы тоже хорошо. Кататься на лыжах — превеликое удовольствие! В Баку первое время я сильно тосковала по лыжам.

— О, я верю, верю, хотя сам и не ходил на лыжах. Но на меня самое большое впечатление произвели люди в тех краях. Открытой, широкой души люди! Теперь где бы я ни встретил сибиряка, рад как родному!

Эта первая беседа положила начало их непростым отношениям.

Впрочем, Мустафа был убежден, что для Нины это была обычная дружба, а вот для него… Он сразу понял, что полюбил. Его радовало, что она поборола свою застенчивость и разговорилась с ним о Сибири. Они встречались еще несколько раз, и им было хорошо. Быть может, и она его полюбит со временем. Ведь вот не отказывается же она бывать с ним вместе. И он может поручиться, что ей с ним не скучно. О, как бы он был счастлив с ней! Она избавила бы его от одиночества и, кто знает, возможно, стала бы его помощницей в революционных делах.