Шарль Вильдрак - Мило

«Эх, если бы тетушка не уехала в Марокко! — вздыхал он. — Если бы я нашел место юнги! Сколько же дней придется мне вытирать посуду! Не надо мне этих пяти франков. Лучше бы отработать те часы, которые бы покрыли расходы на питание, и все!»

Только на улице Эвеше Мило обретал некоторое утешение. Только там волновались из-за него, видя, что он приходит домой подавленный и усталый; только там поддерживали его угосающее мужество; только там мадам Сольес осыпала его нежностями.

Юлия, поступившая в ресторан «Форж» незадолго до Мило, тоже казалась измотанной и похудевшей. Мадам Одибер сразу заметила это; знала она и то, что Мило работает слишком много и мало получает.

Не раз обе женщины уговаривали Мило расстаться с этим местом. Такое предложение на минуту подбадривало его, но… он протестовал:

— Нет! Если будет еще труднее, тогда я уйду. Но пока я вполне могу работать!

В четверг Мило, вернувшись домой еще мрачнее, чем обычно, получил письмо от мосье Кассиньоля. Тот извещал, что будет ждать его в следующий вторник. Всю усталость у Мило словно рукой сняло. Он чуть не заплясал от радости, но, вспомнив о Сольесах и Одиберах, с которыми он только что расстался, вовремя удержался. Он решил, что доработает в ресторане до конца недели, а воскресенье и понедельник проведет вместе со своими друзьями.

— Я должен вас предупредить, мосье, что завтра я ухожу от вас, — робко проговорил Мило, повязывая фартук.

Мосье Сириль перестал резать толстые куски сыра.

— Как ты сказал? Ты уходишь завтра?

— Да, завтра… Значит, завтра я отработаю у вас полный день. Потом я уеду в Шато-Ренар. Я получил письмо… Вы же хорошо помните, что мадам Одибер предупреждала вас, что работаю я у вас временно…

— Временно — это верно, но я думал, что ты побудешь у нас два-три месяца! Если б я знал, что речь идет о каких-то двенадцати днях, я бы вообще не взял тебя или сразу же подыскал замену. А ты теперь все узнал и уходишь… Да еще предупреждаешь меня только накануне!

— Я все узнал в первый же день, — возразил Мило. — Перетирать посуду — дело нехитрое. Но если я предупредил вас только сегодня, значит, не мог сделать этого раньше.

— Когда же ты уезжаешь в Шато-Ренар?

— Во вторник.

— Как — во вторник! — воскликнул хозяин. — Значит, тебе плевать, что ты ставишь нас в дурацкое положение? Тогда возьми себе воскресенье, коли так тебе приспичило, но выходи на работу в понедельник. Надо же нам как-то вывернуться!

— Извините, — сказал Мило, — но понедельник мне самому нужен.

— Ну нет, голубчик, в понедельник ты придешь! — настаивал рассерженный хозяин. — Впрочем, я рассчитаюсь с тобой только в понедельник вечером. Ты должен был предупредить меня о своем отъезде заранее. В принципе — за восемь дней.

— Нет, хозяин, в понедельник я не приду, — глухо повторил Мило. — Мадам Сольес сказала мне, чтоб я ушел от вас завтра вечером, и я так и сделаю.

Юлия, работавшая в зале и слышавшая весь разговор, с каким-то ожесточением вмешалась в эту неожиданную перепалку:

— Мосье Сириль, это я привела Мило к вам и вам же говорила, что он, очевидно, уедет в Шато-Ренар. Поэтому-то вы и взяли его на полный день. Если бы вы приняли его на работу на месяц, то он действительно должен был бы известить вас за восемь дней. Я понимаю, что вам хочется оставить его еще на несколько дней — ведь вам надо побыстрее подыскать дешевую замену. Но я предупреждаю, что, если вы не рассчитаетесь с ним завтра вечером, я тоже ухожу от вас.

При этих словах хозяйка не замедлила появиться в зале. Она тотчас же поняла, что попытка мужа бесцельна и даже опасна. Если он задержит Мило на лишний день, он рискует потерять и Юлию.

— Пусть убирается завтра! — завизжала она. — Обойдемся как-нибудь и без него!

— Мадам, — отчеканила Юлия, — при желании вы можете за сутки найти десяток мойщиков! Стоит только обратиться в профсоюзную контору по найму. Вам даже не надо беспокоиться: просто позвоните по телефону.

— Вы можете оставить при себе свои советы! Лучше накрывайте на столы.

И мадам Сириль удалилась на кухню, раздраженно ворча:

— Мойщик из профсоюза? Еще бы! Ну да, нам говорили об этом! Двадцать франков в день!

Тереза, раскладывавшая закуски на маленькие тарелочки — сардину и четыре маслины, — услышала слова хозяйки и отвернулась в сторону, прыснув от смеха.

Мило решительно схватил стопку тарелок и расставил их на столах. Сдерживая слезы, он громко сопел. Его расстроили не попреки хозяина, а благородное вмешательство Юлии.