Полли Хо-Йен - Мальчик в башне [litres]

– Ага, – ответил я, представляя, как корни расползаются паутиной.

– И они вот так помогают друг другу.

– Как друзья?

– Точно! Как друзья! – улыбнулась Гайя.

Благодаря ей я смог задремать.

Но я постоянно просыпался, надеясь, что увижу утро, но каждый раз я открывал глаза, и за окном было темно.

Всякий раз я с трудом засыпал снова.

Мне казалось, что ночь никогда не закончится.

Вот что со мной случилось.

Вот почему я до сих пор в башне, окруженный блюхерами.

Я часто задумываюсь: есть ли еще люди, которые, как и мы, оказались в ловушке? И почему никто нас не спасает, как в телевизоре? В телевизоре, если случается что-то плохое, обязательно кто-то приезжает и спасает всех.

Но с нами такого не произошло.

Я вижу, как падают дома. Иногда это случается, как раз когда я смотрю в окно. Сначала появляется волна блюхеров. Они извиваются вокруг здания, разъедают кирпич слой за слоем. Потом стены едва заметно наклоняются, и целый дом вдруг заваливается на землю. Здания падают одновременно и медленно, и быстро. Сначала медленно, будто ничего и не происходит, а затем ускоряются и в одну оглушительную секунду превращаются в груду камней.

Как-то раз я увидел обвал одного из маленьких домов. Когда он начал наклоняться, я заметил, как на первом этаже открылась дверь и оттуда выскочила чья-то фигурка. Она побежала по диагонали, отчаянно пытаясь добраться до безопасного места, но всего через пару секунд свалилась на землю из-за спор. Ее тело лежало не двигаясь. Кажется, это была женщина с короткими темными волосами. Она была похожа на мисс Арнольд, но я не был уверен, что это точно она.

Затем один за другим серебристо-синим переливом пришли блюхеры. Сначала появилась всего парочка, потом собралась целая группа, и на секунду они замерли, будто ждали чего-то. А потом они накрыли тело, и больше я его не видел.

Я часто думаю о Гайе. Я всей душой надеялся, что она сбежала и с ней сейчас все хорошо. Я представлял, что она где-то за городом. Я не знаю, как выглядит Брайтон, но я придумал себе, что там все зеленое, и очень много деревьев, и почти нет домов, и совсем нет блюхеров.

После сна у меня во рту ужасно сухо. Я разливаю пополам очередную пачку апельсинового сока и маленькими глотками попиваю свою часть, но кончается сок все равно слишком быстро. Я будто ничего и не пил, во рту просто стало как-то липко и апельсиново. Я открываю еще одну пачку сока, наливаю половину и выпиваю ее как мне хочется – большими, жадными глотками.

Потом я чищу зубы. Без воды это сложно. Паста прилипает к зубам. Они потом будто в песке, но мне нравится мятный вкус. От него мне полегче, особенно когда начинает болеть голова. Будто кто-то пытается выжать мой мозг, словно губку. Наверно, это оттого, что я давно не пил воду. Всем известно, что апельсиновый сок – это хорошо, но вода – лучше всего.

Мы выучили это в школе, когда выращивали семена. Нам всем нужна вода, и без нее нам становится плохо. Мы перестали поливать некоторые росточки подсолнухов, и они завяли и не могли стоять прямо.

Я иду к себе в спальню поискать свой портфель. Нахожу его забытым под кроватью и достаю оттуда тетрадки. Листаю ту, куда записывал все о наших подсолнухах, пока не нахожу нужное слово.

И вспоминаю урок.

– Они обезвожены, – сказала мисс Фарравей. – Это означает, что им не хватает воды. Повторите, что с ними?

– Они обезвожены, – хором сказали мы.

Так я себя и чувствую: увядший, уставший. Мои ноги меня не держат. Я вырезаю из тетрадки слово, написанное крупными черными буквами, и вклеиваю его в альбом.

У меня ОБЕЗВОЖИВАНИЕ.

В конце концов я засыпаю, что забавно, потому что ночью я не мог нормально спать, а сейчас день, и я едва держу глаза открытыми. Но когда я просыпаюсь, мне становится хуже, не лучше.

Странно. Обычно после сна всегда становится лучше. Мама говорила, что я был на подъеме, когда просыпался. Но не сейчас. Голова болит сильнее, а язык кажется распухшим. Глотать тяжело.

Я вспоминаю о последней пачке сока в холодильнике. Больше всего на свете мне хочется ее выпить. Я представлю, как пью прямо из горлышка до последней капли и пачка сжимается со смешным звуком. Но это последняя пачка. И мне нужно поделиться с мамой.