Игорь Минутко - Костры на площадях

Дрова трещат в печи.

Красные отсветы играют на полу, на стенах, озаряют мальчишеские лица.

А за окном — густой вечер, холодно; недвижно стоят в гимназическом саду темные деревья.

Как хорошо в такие вечера собраться у горячей печки и вести разные разговоры!

— Сегодня опять на базаре шпика пымали, — говорит кто-то.

— Врешь ты все!

— Сам видел! Продает себе иконки, щуплый такой, как глиста, и головка махонькая. «Иверская богоматерь! — кричить. — Иверская богоматерь!» И тут его двое наших в кожанках — цоп! Один грит: «Пошли, шпиён подлейший! Мы те покажем Иверскую богоматерь!» Он так и взвился. Потащили они его, а ноги по земле волокутся.

— Может, и не шпик он вовсе. Так, недоразумения.

— У Чека недоразумениев не бывает!

— А по-моему, у всех недоразумения может выйти.

— По-твоему! Заткнись лучше. Отец твой дьякон, вот он тебе небось и нашептывает. «Недоразумения…»

— Мой отец в красной конторе служит! И ты его не тронь. А то враз по уху схлопочешь!

— Это от тебя, што ль?

— От меня!

— А ну, попробуй!

— И попробую!

— Хватит шуметь! — строго говорит Федя. Он здесь признанный глава мальчишеского клуба. — Нашли место для драки.

— Пусть не задирает!

— А ты трепись меньше!

Молчат ребята. Смотрят, как пламя пережевывает березовые поленья в печке.

— Ребя, слышьте, говорят, Егорычев объявился!

— Да ну? — восклицает сразу несколько голосов.

— Кто ж такой Егорычев? — шепотом спрашивает Федя.

— Предводитель нашего уездного дворянства. Вот уж лютый был господинчик!

— Змей!

— Пьяница!

— Погромщик!

— И где же он объявился?

— Тетка Фекла, соседка наша, сказывала… Ночами по городу бродит. Заросший весь, страшенный. В дохе ходит и с палкой. Ходит, ходит, на дом свой набежит и ну плакать-рыдать. Шопчет: «Расколю! Черепа напополам расколю!» А как дверь хлопнет… Ну, кто из бойцов до ветру выйдет… Он — бежать в темноту, только полы дохи развеваются…

— А кто его видел?

— Многие видели. А словить не могут. Как нырнет в темноту — и ровно растаял.

— Где ж он, Егорычев, живеть?

— Тетка Фекла грит, аптекарь Збышневский его приласкал. У него он во флигеле, что в саду стоит, живет. Весь день спит он под дохой, ровно ведьмедь, а вечером к нему аптекарь приходит, спирт они пьют и вспоминают свою старую жизню.

— Заарестовать бы их надо.

— А может, брехня?

— Так пойдем и посмотрим. Подкрадемся к флигелю и в окно заглянем.

— Сычас?

— Конечно, сычас. Чего ждать-то?

— Поздно уже, — неуверенно, тихо говорит кто-то.

Все смотрят на окна. А за ними — совсем глубокий вечер, и деревья слились с темнотой, растворились в ней. Ветер посвистывает.

— Правда, поздно, — говорит Федя и незаметно передергивает плечами.

И все с облегчением вздыхают.

— Ладно, в другой раз сходим, — говорит рассказчик.

— А чего я вчерась видел в торговых рядах!

— Ну?

— Вот Димку и видел!

— Меня?

— Тебя!

— И что тут такого? В рядах торговых! Всяк туда ходит.

— Всяк-то всяк. Только он не один был!

— А с кем же?

— Да говори — с кем?

— С Муськой Ершовой, вот с кем!

— Гля, гля! У Митьки ухи полыхають!

— А ты заткнись! Ничего они не полыхають!

— Полыхають!

— Вот как дам в нос — весь заполыхаешь.

— Только тронь!

— Вовк, и чего ж они в торговых рядах делали?

— Стоить он возля ее, так весь избоченился… А я со спины подошел и слухаю…

— Шпик недорезанный!

— Ну! Ну!

— И так на уху ей шопчить: «Вы, Мусенька, наикрасивейшая в Россейской империи…»

Ахает несколько человек.

— Так и сказал: «В Россейской империи»?

— Так и сказал!

— Врешь!

— А как ты сказал?

— Я сказал: «Во всей неоглядной России».

— Точно так он сказал: «Во всей неоглядной России». «Вы, говорит, представить себе не можете, как я вас обожаю. Даже вот дых перехватило. Воздуху вобрал в живот, а обратно выпустить нет мочи».

— А она чиво?

— Она так глазы в пол, и щеки краской налились. Потом он грит: «Давайте, Мусенька, пойдем в кинематограф. Сегодня отменную картину дают, про любовь, и в главной роли Иван Мозжухин».

— А она чиво?

— А она грит: «Мозжухин — душечка. Я с большим удовольствием пойду с вами. Если только папаня не заругают».

— Согласилась? — ахает несколько голосов.

— Согласилась!

— Теперь они что же: жених и невеста? — спрашивает кто-то неуверенно.