Игорь Минутко - Костры на площадях

В тот давний вечер было холодно, неприветливо. Серое набухшее небо висело над городом.

Мишка-печатник сидел возле Феди на ворохе только сегодня привезенной ржаной соломы. Солома была сухая, ломкая и пахла она полем, солнцем, пчелами. И почему-то медведю хотелось зарыться в эту солому и заснуть крепко-крепко. Так крепко, чтобы холодная зима прошла в этом сне, и проснуться уже весною, когда бегут по земле ручьи и птичьи стаи прилетают из дальних стран.

Федя кормил Мишку жмыхом и сам грыз его за компанию. Было холодно, медведь жевал вкусную жмыховую плитку и жался к Феде.

Внезапно его чуткий слух привлекло движение за воротами: там стояли два человека, смотрели в щель между досками и тихо разговаривали. Эти люди пахли странно и резко. Мишка уже давно не боялся людей, но на всякий случай тихонько зарычал: вдруг те, за воротами, хотят обидеть Федю?

— Ты чего? — Федя недоуменно посмотрел на Мишку.

Но за воротами уже никого не было, и медведь успокоился.

Потом, как всегда, они попрощались, Федя запер сарай и ушел, а Мишка-печатник улегся на свою войлочную подстилку и скоро заснул.

Разбудили его те двое — он сразу узнал их терпкий запах. И теперь они были совсем рядом, за дверью его сарая. Упругие мускулы мгновенно подняли медведя, он хотел грозно зарычать, но тут другой, крепкий запах ударил ему в ноздри, — и Мишка забыл обо всем, он уже не чувствовал опасности: там, за дверью, у неизвестных пришельцев было свежее мясо. Как давно он не ел свежего мяса!

Тихо открылась дверь. В темноте он увидел две смутные фигуры; ночь была за их спинами и тишина.

— На! На! Возьми! — шепотом сказал один, — и к Мишке на длинной палке протянулся большой кусок мяса. Кусок свежего, пахнущего кровью мяса… Медведь рванулся к добыче. Но мясо отодвинулось, отплыло назад. Мишка пошел за ним — его совсем не интересовали эти люди. Чего их бояться? Он забыл то время, когда человек причинял ему боль. Он не вспоминал зеленого юнкера, даже в его снах уже давно не скрипели блестящие сапоги, не свистел в воздухе стек.

Он слепо шел за мясом. По типографскому двору, мимо штабелей дров, к воротам. Неожиданно мясо метнулось вперед и упало вместе с палкой в темный ящик на колесах — Мишка успел заметить, как в тусклом свете дальнего фонаря на углу блеснули металлические обручи на этих колесах. Он ринулся за мясом и прыгнул в ящик, и тотчас за его спиной что-то задвинулось, и наступила полная темнота. В этой темноте медведь успел найти мясо, но в это время сильный толчок отбросил Мишку назад, он услыхал короткий гортанный крик, совсем рядом испуганно захрапела лошадь, и загремели колеса под ним. Он уже не хотел мяса, он понял, что с ним случилась непоправимая беда; он заметался в своей страшной клетке, зарычал грозно, но все было напрасно, только еще быстрее бежала лошадь, и длинен, бесконечен был этот путь…

…Телега гремела по мостовой, потом запрыгала по булыжнику; и вот мягкая мокрая дорога побежала под ее колесами.

Потом обступил телегу ночной лес — его свежий запах пробился сквозь щели ящика.

Мишка перестал метаться. Странная сонливость сковала его. Он лежал на досках, и его большое тело безвольно колыхалось в такт покачиванию телеги.

Мягко стучали копыта лошади по дороге.

О чем-то гортанно спорили два человека на облучке.

Новые запахи проникали в ящик: вдруг запахло теплым коровьим стадом; и только исчез, растворился этот запах, возник новый — студено и бодро пахло рекою.

Медведь нашел в темноте кусок мяса на палке, съел его без аппетита и — странно — стал засыпать: его укачивало движение.

Все бежала, бежала лошадь…

Все спорили и спорили те двое на облучке…

И конца не было дороге…

Рекой теперь пахло постоянно и все крепче. Видно, она была где-то совсем рядом.

Но вот к запаху реки стал примешиваться запах дыма, человеческого жилья, жареного мяса. Мишка услышал собачий лай, голоса людей.

И запахи и шумы нарастали, нарастали…

И вдруг все это окружило Мишку-печатника со всех сторон.

Телега остановилась.

Мгновенно сонливость слетела с медведя. Вновь он почувствовал беду, которая обрушилась на него. Вспомнил Федю, кошку Лялю и всю свою жизнь в типографском дворе, из которой увезли его эти два человека.

И заметался Мишка в черной клетке, зарычал грозно.

А люди чем-то гремели снаружи, кричали и спорили. И там их было много.