Бернард Эшли - Терри на ограде

Лес ворвался в его мысли: он встал, и его стул громко заскрипел.

— Пойду возьму мячик, — объявил он. — А ты не уходи, слышишь?

Терри поднял на него глаза. Нет, теперь это не угроза, просьба. Он помотал головой. Нет, не уйдет. Сегодня все совсем иначе. Теперь они нужны друг другу.

…Вот уже второй раз Глэдис и Джек Хармеры отправились на машине искать Терри. Но сегодня поиски целеустремленней, сегодня все стало отчетливей. Накануне их погнал смутный, но неодолимый страх Джека за жизнь Терри, и нависшая над сыном неведомая опасность воплотилась для них в молнии; причина сегодняшних поисков такая же ясная, как погожий весенний вечер. Терри замешан в какой-то скверной истории, его обвинили в соучастии, и он с перепугу сбежал. И надо его отыскать, пока он не наделал глупостей. Спрашивать, спорить, разбираться, где зло, где добро и кого за что винить, — все это можно потом. Прежде всего надо отыскать Терри.

Джек сегодня был рассудительней и сдержанней, а Глэдис наоборот. Накануне она поехала только потому, что тревожился Джек, и еще потому, что убежал Терри, в сущности, из-за нее: ведь, когда дети поссорились, она стала на сторону Трейси. Сегодня же найти его куда важней. Бедняжка, бродит где-то, даже домой побоялся прийти, уверен, что весь мир против него. Сегодня уже не Джеку, а ей необходимо обнять сына и защитить.

— Трейси, ты оставайся дома и, если он придет, хоть в лепешку расшибись, но не дай ему уйти. Скажи ему, что все в порядке. Скажи, мы ему верим и во всем разберемся… — Глэдис разволновалась, и голос ей изменил.

Сегодня она выскочила на улицу еще до того, как подъехала машина. И в машине не сидела, как вчера, пассажиркой, у которой только и заботы — глядеть по сторонам, сегодня она отбросила ремень, пригнулась вперед и говорила, куда ехать.

— К Новым домам? — спросил Джек.

— Нет, к пустоши. И вдоль лощины можешь проехать. Надо там непременно посмотреть.

Джек ладонью покачал ручку переключателя скоростей и перевел с нейтрали на первую скорость.

— Мы его найдем, Глэд. Успокойся. Не мог он далеко уйти…

С реки донесся гудок парохода; опять этот тоскливый зов.

— Не знаю. Мало ли что взбредет ему в голову. Мальчишки иной раз такое выкинут…

— Да брось ты, Глэд. — Он постарался, чтобы в голосе звучала не свойственная ему беспечность. — У Терри голова работает как надо. Ничего с ним не случится.

Глэдис отвернулась от мужа, не хотела она сегодня, чтобы даже он видел ее слезы.

— Помнишь, вчера я все время это самое и говорила?

Отвечать тут было нечего, и у Джека хватило ума промолчать.

— Смешной какой мячик. — Терри взял его и стал разглядывать.

На месте шурупа — дырка. Жесткая резиновая поверхность вся изъедена временем. На вес и на ощупь мячик что надо, но, когда Терри бросил его, он почти не подпрыгнул, просто глухо ударился об пол.

— Выдохся, а?

— Сойдет. Никто не узнает. Он ведь нам только так, для виду.

У бабушки Хармер много-много лет была в уборной такая ручка, вечно оббивала штукатурку в маленькой нише, насколько хватала цепочка. Терри сто раз больно стукался об нее головой.

— Хорошая штука, — сказал он, кинув ее Лесу. — Теперь таких больше не делают.

Это было ему в новинку, вот и все, и отнесся он к этой пустяковине с таким преувеличенным интересом лишь потому, что волновался — так дети и матери, дожидаясь в приемной врача, забавляются с кошкой.

— Теперь уж недолго, — сказал Лес, глядя из грязного окна на пустынные задворки. — Скоро двинем…

Они молча стояли и ждали, а упрямый луч заходящего солнца пробился через стекло и высветил крутящиеся в воздухе пылинки. Терри хотелось в уборную, но он знал, это от волнения, потому и Лес скребет шею. Хуже нет — ждать. Внутри у Терри все натянулось, и он даже почти не удивился, когда услыхал вдруг собственный голос и вопрос, который вертелся у него на языке с той самой минуты, как они ушли из Лесова дома. Вопрос откровенный и прямой, не сдобренный никакой дипломатией:

— А твоя мама, она всегда была такая? Всегда тебя колотила и вообще?

Лес не шевельнулся. Может, собирается с силами, а потом повернется и врежет? Но кулак Леса разжался. Похоже, его отпустило и он решил все-таки ответить.

— Просто уж так у нее получается. — Он говорил тихо, еле слышно. — Это она со мной так. А с сестрой нет, совсем ее не бьет, ну разве самую малость. Да ведь… как же иначе… папаша-то мой у нее второй, она про детей уж и думать забыла… а тут я… опять связал ее, сиди в четырех стенах.