Бернард Эшли - Терри на ограде

Терри зорко присматривался к Лесу, делал вид, будто просто слушает, а сам присматривался, ждал. Мысленно, пожалуй, даже чуть опередил Леса — понимал, больше говорить не о чем. Без транзистора из этой истории не выпутаться, а значит, он это сам сказал, и Лесу тоже не выпутаться. Значит, у Леса одна теперь надежда: угрозами или еще как-то заткнуть Терри рот. Пока Терри не унес отсюда ноги, он в опасности.

— Выходит… — Он сделал первый шаг на длинном, длинном пути, который приведет назад на пустошь, шаг к двери.

— Заглохни! — Лес замер, настороженно прислушался; руки немного оттопырены, голова опять набок, рот приоткрыт, он весь обратился в слух.

Терри тоже замер. Лес встрепенулся. Что-то извне насторожило его, что-то на улице. Терри затаил дыхание, прислушался. По цементной дорожке, ведущей от прохода в живой изгороди, звонко цокают каблучки, вот они уже в подворотне — отдаются гулким, глухим эхом.

— Мать идет, лото кончилось! — прошипел Лес. — Живей! Застукает тебя здесь — обоим хана!

На миг они замешкались — застряли оба в дверях, но Лес первым выскочил в коридор. И опять они замерли на цыпочках — каблучки остановились по ту сторону двери, в щель, куда кидают почту, просунулись тонкие пальцы, зашарили, нащупывая висящий на шнурке ключ.

— Наверх! — подтолкнул Лес. — Она ненадолго. По пятницам она с полшестого в «Дании»!

Терри выбирать не приходилось. Лес толкал его вглубь, от входной двери — по коридору, к проходу направо, в кухню. Сбоку — лестница, Лес пихал Терри вверх, чуть не наступал на пятки, испуганно шипел:

— Шш-шшш!

Они на цыпочках юркнули в какую-то комнатушку наверху, а внизу миссис Хикс вступила в свой шикарный дом, и тотчас запахло духами. Хлопнула входная дверь, в тот же миг закрыл дверь и Лес. Терри тихонько перевел дух — слава богу, передышка — и, не решаясь стать поудобней, вдруг скрипнут половицы, оглядел комнатушку.

— Мать честная, рыбка золотая! — не удержался Терри.

Слова эти вырвались точно судорожный выдох, когда ударят в живот. Довольно было одного взгляда. Пускай между Лесом и миссис Хикс сейчас всего несколько шагов, а все равно их разделяет пропасть. Стоя спиной к двери, рядом с Лесом, Терри сразу это увидел.

Крохотная каморка, почти без мебели, все вверх дном. Настоящая свалка, кругом раскидана одежда, на полу валяются изношенные башмаки и дырявые кеды, на подоконнике громоздятся старые ободранные журналы. И собаками припахивает. Обои неплохие, но уже выцвели, а у двери и над кроватью рисунок стерся. По тому, как выглядели коридор и диванная, похоже, тут уже не раз все отделывали заново, а эту комнатенку оставляли напоследок да так про нее и забывали. Лес, видно, пытался хоть как-то украсить свое жилище: налепил по стенам не девушек, как в своей берлоге в брошенном доме, а бумажных спортсменов — изгибаются, кидаются друг на друга боксеры, борцы, свирепо щурятся, припав к широким рулям, чудища в кожаных латах. Нацеленные на победу, схваченные фотоаппаратом в лучшие свои мгновения, они по сравнению с этим несчастным Лесом будто существа иной породы. Но самым вопиющим в комнате, самым удручающим средоточием всего этого убожества оказалась кровать. Одно название, что кровать. Походная раскладушка, такие стоят в палатках в военных фильмах, деревянная рама — сплошные царапины да щербины, серые простыни — комком в изножье, парусина посередине порвана, и сквозь круглую дыру видна куча хлама на полу. Терри никогда не задумывался о кроватях — об упругости пружин, о преимуществах обыкновенного пухового одеяла над одеялом гагачьего пуха беспокоятся старики, — но постели хуже ему видеть сроду не приходилось. Ну как на такой лежать?

— А она удобная, — объяснил Лес. — Мне нравится. — Он это сказал чуть ли не с восторгом, как малыш в первой «Книге для чтения». Но Терри не поверил — похоже, Лес оправдывается, смущенный тем, что стал явным его тайный позор.

Терри кивнул.

— Ага, — прошептал он.

Сесть не на что. Койка ненадежна, и они стоят, молча прислушиваются, как ходит внизу мать Леса. Никаких других звуков не слышно — ни радио, ни телевизора, — поэтому боязно шевельнуться. Она не напевает, но даже пушистый ковер не заглушил резкого стука ее каблуков. В лото она явно не выиграла.

— Она приготовит чай, раздернет в диванной занавески, это родителю знак, а сама — в «Данию». У нее это быстро. А пока он не пришел, давай соображать, чего делать будем…

Терри вскинул на него глаза. Соображать хочет, вон что! Это уже лучше.