Бернард Эшли - Терри на ограде

За спиной хлопнула дверь, и Терри подскочил, разом вспомнил, в какой он попал переплет. К нему кинулся Лес:

— Ну, где он? Куда сунул? — Он сейчас не трудился важничать перед мальком. Кто-нибудь другой, больше к этому склонный, скажем, Мик, облокотился бы о бар или нахально развалился в одном из оранжевых кресел, но Лес был не таков, и он спешил.

— Его забрали, просто ответил Терри. Чего тут ходить вокруг да около? Он все еще побаивался, но с каждой минутой меньше — успокаивала и эта комната, и то, как неспокоен Лес. И здесь, как видно, нет ножа. Нож, наверно, спрятан в том старом доме. Да и вообще, язвительно подумал Терри, не посмеет Лес запачкать кровью такой ковер! — Джарвиз вчера вроде как узнал меня. По рубашке. Сторож школьный. Он слышал, как ты назвал меня по имени… и сегодня утром меня вызвали.

— Да ты что! — Лес судорожно заскреб шею.

— Заставили вернуть транзистор и…

— Ну-ну? — тревожно торопил Лес.

— Спрашивали про тебя: кто такой, где живешь.

По лицу Леса промелькнул отсвет вчерашней пугающей ярости, и в голосе послышались раскаты той грозы. Но он не набросился на Терри. Не поднял нож, не замахнулся кулаком. Теперь это все пустое.

— Ты не сказал, а? Не сказал?

— Нет. Ясно, нет. Сказал, я не знаю, кто ты. Лес перевел дух, ему чуть полегчало.

— Ну правильно.

— Только мне не поверили. — Лучше уж сказать все как есть, а то и немного преувеличить опасность. — Полицию вызвали, и вообще…

Лес смолчал, но так и сверлил его взглядом.

— …Сказали, раз ты назвал меня, ну вроде по-дружески… мы, значит, друзья…

Лес нахмурился встревожено, непонимающе.

— У ворот ты крикнул «Терик», уменьшительным именем меня назвал. Они сказали, это, вроде, по-дружески…

— Еще чего?

— Сказали, не назвал бы так… если мы враги…

Сложно это с именем — поди пойми, почему Лес тогда так его назвал. Будто ты накатал девчонке записочку с нежностями, а ее перехватила подруга. Есть вещи, о которых лучше не говорить.

Но в ответ… вот что ошеломило Терри, как не ошеломил бы ни пинок, ни удар кулаком, ни плевок в лицо, вот чего он никак не ожидал… Лес улыбнулся. И то была не глумливая, язвительная ухмылка, еще один вид оружия в его арсенале угроз и понуканий, а самая настоящая улыбка: приподнялись тяжелые веки, изогнулись губы.

— Ну, теперь-то уж этого нет, верно? Мы ж больше не враги? Хорошее дельце вместе обтяпали, верно? Только под самый конец сорвалось. Тебя сперва пришлось припугнуть, а как смекнул — податься некуда, стал со мной заодно, верно? Помог получше всей этой вонючей бражки…

— Да?…

— Тебя ж так и звать, верно? Тебя свои так и зовут?

— Ага, только…

— Ну, и чего им там еще надо? Один транзистор получили. Пропал, выходит, только один. Не больно велика потеря…

Терри тяжело вздохнул. Как же Лес не понимает? Неужто надо сказать ему всеми словами?

— Ага, только я-то попался. Я у них в руках…

Лес все еще не понимал.

— Ты ж свой транзистор вернул. А за мой с тебя спросу нет.

— А они спрашивают! — громко выпалил Терри. Никак ему не втолкуешь, будто иностранцу. — Они считают, я с тобой заодно, и они сказали… директор сказал, либо чтоб я вернул второй транзистор, либо… — Он шумно втянул воздух, голосом, лицом всячески показывал, до чего ему неохота договаривать. Лес смотрел на него, откинув голову назад и набок, явно готовый отвергнуть ультиматум, который ему сейчас предъявят, но договорить необходимо. -…Либо сказал, кто ты.

Лес ответил не сразу. Мозг его пытался усвоить услышанное; казалось, в нем, как в желудке, есть соки и они помогают переварить то неудобоваримое, что сказал Терри. Он опять прищурился, потом широко раскрыл глаза, пожевал губами, и вот уже их искривила ехидная ухмылка. И наконец он впервые уверенно, вызывающе оперся о бар. Быть может, он разыгрывал недружелюбие, чтобы проверить, насколько убедительно возразит ему Терри, а быть может, и вправду так подумал.

— Шпионить, значит, притопал, вынюхивать, кто я есть, а потом доложить своему гаду директору. Так, что ли?

— Господи! — Терри так и сел на пол, стукнул по ковру кулаком. Глупо, будто он маленький, но хоть прорвалось то, что накипело, тоскливая безысходность, которую никакими словами не передашь.

Вот уже два дня никто ему не верит. Мама не поверила, что Трейси задавака и задира, Лес и его дружки не поверили, что не за тем он прибежал в лощину, чтоб спрятать краденое, Маршалл не поверил его рассказу про налет, а теперь Лес не верит, что искал он его не затем, чтоб предать. Он сидел на голубом ковре, уставясь на нейлоновый ворс, и отчаянно подыскивал в уме слова, которые убедили бы Леса. Просто смешно, ему и в голову не приходило то, что вообразил Лес, а поди докажи. Конечно, Лес теперь у него в руках — известен и адрес, и все, кроме фамилии, — но шел-то он сюда не за тем. И в мыслях такого не было. А не то навряд ли решился бы сюда сунуться. Но Лес сразу подумал самое плохое, на то он и Лес. Видно, они все такие, вся эта бражка.