Бернард Эшли - Терри на ограде

Когда приехали Глэдис и Джек, он сидел на большом деревянном стуле, доставал из большой картонной коробки банки джема и ставил их на металлические решетчатые полки. Мысли его витали за тридевять земель, и его грызла тоска по былому, но гостю он всегда радовался, и, когда услыхал знакомый стук в дверь и понял, что наведался к нему не вор, природная веселость мигом прогнала грустные мысли.

— Милости просим, Глэд, милости просим, Джек. Сахарком решили разжиться? А может, возьмете тысчонку пакетов молотого карри, а? Я заказал в десять раз больше, чем надо. И всего-то поставил в конце лишний нолик!

Глэдис постаралась улыбнуться.

— Неужели? Нет, спасибо, дядя Чарли…

— Ну же, заходите. — Проницательный взгляд делового человека задержался на их серьезных лицах. — Эгей, что-то вы мне не правитесь, голубчики. Что стряслось? Вид такой, будто вы уронили десятку, а подобрали старую почтовую марку!

Они прошли в лавку, а дядя Чарли опять старательно запер дверь на засов. Быстрый тревожный взгляд — нет, Терри не видно. Как мог коротко, Джек рассказал дяде Чарли то же, что и матери, а тот оперся грузным, крупным телом о кассу и колпачком шариковой ручки почесывал свою гладкую лысину. Но вот Джек кончил, и дядя Чарли, явно не слишком напуганный его рассказом, подтянул съехавшие с плеч подтяжки и попытался зарядить обеспокоенную чету хотя бы долей своей уверенности.

— Ну уж если он прибежит сюда прятаться от дождя, я мигом вам звякну, и вы за ним приедете. Не волнуйтесь. Ничего с ним не случится. У него голова на месте. Он парнишка смекалистый. Не станет он торчать в грозу на улице да ждать, когда в него ударит молния. Уж настолько-то у него ума хватит…

— Это верно, — оживилась Глэдис. Какой ты ни взрослый, а все равно хорошо, когда кто-нибудь вроде дяди Чарли тебя подбодрит.

— Терри славный парнишка. У меня было время к нему приглядеться. Он совсем не такой, как иные детишки. У многих все липнет к рукам, и дерзить они мастера. Таких я сам бы с удовольствием высек, как в доброе старое время. — Он, кряхтя, выпрямился и заковылял к ящику с джемом.

Глэдис мимолетно вспомнила, как дерзок был сегодня Терри, и подумала: плохо же представляют сторонние люди, что происходит даже в самой обыкновенной семье. Ну и слава богу, не то те, у кого детей нет, сочли бы всех ребятишек извергами.

— Не паникуй, Глэд, — сказал дядя Чарли погромче, чтоб его услыхали, несмотря на щелканье штампа; штампом он проставлял цены, а огрызок карандаша зря торчал за ухом. — Езжайте домой да напейтесь ароматного чайку. Рано или поздно парнишка вернется. Как проголодается. — Он заметил, что по лицу Джека промелькнула тревога. — Да не делайте вы глупостей. Если к восьми он еще не вернется, звякните мне, я проедусь тут вокруг. Полиция будет не в восторге, если им придется вылезть под дождь, а на поверку окажется, что наш Терри сидит у кого-нибудь из своих приятелей и смотрит телек. Верно я говорю?

— Разумеется, — сухо ответил Джек. Не очень-то приятно, когда умудренный жизнью родич читает твои мысли. — Просто мы думали, заедем в два-три места, где он мог бы быть…

Через несколько минут они уже молча катили к дому, шумно рассекая лужи. Каждый надеялся — вот сейчас войду, а Терри свернулся калачиком в кресле и как ни в чем не бывало смотрит телевизор; но обоих грызло предчувствие, что будет вовсе не так.

Тем временем дядя Чарли принялся за корзину с банками картофеля, а порожденные одиночеством мысли его снова унеслись в прежние милые времена, когда люди еще беседовали друг с другом, когда уют дому придавали не антенны транзисторов, а кошачье мурлыканье, и стоимость товара подсчитывали не счетные машины. И хоть был он уже совсем старик, он несколько минут с нежностью вспоминал свою мать. А всякий раз, как молния освещала лавку, он думал о Терри.

Когда Лес и его команда были уже совсем близко от школы, дождь стал утихать. Терри по-прежнему шел впереди, но вплотную за ним — Лес, так что о побеге нечего было и думать: расправа последует быстрая и наверняка жестокая. Лес был точно вооруженный бандит на сцене, когда шляпа, либо плащ, либо оттопыренный карман куртки ясней ясного говорят: вот он, без пяти минут убийца. Весь вымокший, Лес сунул руку в карман джинсов не ради удобства, не затем, чтоб она осталась сухой, а только затем, чтобы в любую минуту выхватить и пустить в ход зловещий нож.