Бернард Эшли - Терри на ограде

Глэдис, всегда настороже со свекровью, подумала, уж не вообразила ли та, что она бездельничает и пренебрегает своими материнскими обязанностями.

— Ну что вы, мама. Просто решили поискать Терри.

— Как, он разве не дома?

— Нет, мама, — ответил Джек и мимо полной, дородной миссис Хармер протиснулся в дверь. — Был бы дома, разве стали бы мы его искать?…

— Верно. А где ж он тогда?

Бессмысленный этот вопрос Джек пропустил мимо ушей и постарался объяснить попроще, с расстановкой:

— Он побежал поиграть еще до грозы, и мы решили, может, он укрылся у тебя.

— Но ведь на улице ливень.

Они прошли в комнату в глубине дома, набитую мебелью, безделушками, фотографиями. Старуха затворила дверь и села. И им сразу стало не по себе, как в ловушке. Терри явно здесь нет, и надо уходить; но они взбаламутили пруд, и придется ждать, пока осядет ил.

— Не хотелось, чтоб он бежал домой под дождем, — объяснила Глэдис. — Вот мы и подумали: если он у вас, заедем и заберем его.

— Если он сейчас на улице, он вымокнет до нитки, — глубокомысленно изрекла мать Джека. — Не станет же он в грозу играть на улице?

— Да нет, не думаю. — Джек старался не выдать досаду. Ужас, что годы делают с человеком. — Надеюсь, он где-нибудь укрылся от дождя.

— Конечно.

Короткое молчание, комната полна мыслями — как бы отсюда вырваться.

— Конечно, — повторила старуха. — Надеюсь, он где-нибудь укрылся. Да, не часто я его теперь вижу… Что-что, а он достаточно сообразителен, под дождем мокнуть не станет… — Она кинула на Глэдис взгляд, ясно говорящий, что сообразительностью внук никак не в мать, а в семью отца.

Глэдис улыбнулась.

— Чашечку чаю, Джек?

— Нет, мама, спасибо.

Он попятился к двери и налетел на жену.

— А ты, Глэдис? Чашечку чаю?

— Нет. Спасибо, мама. Я думаю, мы еще раз объедем квартал, посмотрим, нет ли его где…

— Если он на улице, он насмерть простудится.

Глэдис перевела дух.

— Да, надеюсь, он где-нибудь спрятался… — Слова не стоили того усилия, которое требовалось, чтобы повторять одно и то же. И все-таки она их повторяла.

— Конечно. Если дома к чаю что-нибудь вкусненькое, он уж не опоздает…

И опять Глэдис уловила намек, видно, свекровь недовольна ею.

— Надеюсь. Ну хорошо, мы только еще разок глянем…

— Конечно.

С каждым словом Джек и Глэдис все пятились, пятились, пока наконец не оказались у двери на улицу.

Старая миссис Хармер выглянула из дверей.

— Похоже, зарядил на всю ночь. Рано или поздно мальчику все равно придется выскочить.

— Да, наверно.

Они уже совсем собрались уходить, и тут оказалось — кое-что старуха еще замечает:

— Ты уж не потерял ли обручальное кольцо, Джек? — спросила она вдруг.

Джек замер на месте, глянул на левую руку. Глэдис многозначительно на него посмотрела. Можно себе представить, что вообразила свекровь. Слава богу, что хоть у нее кольцо на пальце.

— Да нет, что ты. Оно в машине.

— А, ну ладно.

Но только это она и заметила. Зрение у нее стало не то, что прежде, и, когда машина отошла и она по привычке, прежде чем закрыть дверь, посмотрела по сторонам, не заметила она кучку промокших мальчишек, которые, то и дело подталкивая одного из компании, поспешно завернули за угол, к Фокс-хилл-род.

Проходя мимо дома бабушки, Терри чуть было не попробовал вырваться. Он с самого начала знал, что кратчайший путь к школе идет мимо ее дома, но о том, чтобы удрать, всерьез и не думал. Нож по-прежнему был у Леса под рукой, и он не уставал напоминать Терри, что в случае чего пустит его в ход, и, уж конечно, Терри не представлял себе, что с раскроенной физиономией станет барабанить в бабушкину дверь. Выходит, тогда нет смысла и удирать. И все-таки его так и подмывало попробовать взять их на пушку. Быть может, рассудок понемногу мирился с тем, что предстояло сделать, — втайне росло ощущение, что хоть и против воли, а он, Терри, тоже член шайки, — а вот совесть его бунтовала. Может, оказавшись подле дома бабушки, на знакомых улицах, где этим головорезам совсем не место, он вновь возмутился, что его силком толкают на преступление. По той ли, по другой ли причине, он вдруг решил, что попытается расстроить их планы; и когда они проходили мимо дома номер сорок два со знакомым эмалированным, в одном месте отбитым номером на коричневой двери, он резко остановился.

— Тут моя бабушка живет, — с напускной храбростью бросил он, — пойду к ней. Пока…

Была у него слабая надежда — вдруг они опомнятся, поймут, что их могут увидеть из-за занавески, или вдруг воинственная бабка стоит за этой невинной с виду дверью, готовая накинуться на обидчиков внука, и сейчас услышит его голос. Была у него слабая надежда, что они прыснут во все стороны, а ему останется только сделать несколько шагов по бетонной дорожке к двери и позвонить.