Бернард Эшли - Терри на ограде

Остальные продолжали на все лады склонять «мистер Маршалл», изощрялись в тяжеловесных остротах и грязных догадках. Это напомнило Терри о столкновении, которое как-то произошло у него с самим мистером Маршаллом из-за одного пустякового нарушения школьных правил — директор уцепился тогда за одну мелочь и, неожиданно все повернув, сделал из мухи слона.

— А учителя твоего как звать?

Терри нерешительно помешкал. Учителя звали мистер Эванс.

— Мы его зовем старик Эванс, — наконец сказал он.

И опять буйное веселье:

— Добрый день, старик мистер Эванс!

— Можно мне в уборную, старик Эванс?

Терри закрыл глаза и судорожно вздохнул. На этих не угодишь.

— Хватит трепаться! — И небрежно, как бывалый солдат гранату, Лес бросил новый вопрос: — А барахла у вас там много?

Словно и вправду граната взорвалась. Все разом смолкли, затаили дыхание. Так вот к чему клонит Лес!

— Не знаю. Какого барахла?

— Не придуривайся, Чушка. Сам знаешь, про что я. Барахло, какое слямзить стоит. Телеки, транзисторы. Магнитофоны. Такое вот барахло…

Теперь и Терри понял, чем тут пахнет. Он растерялся: что сказать, как ответить? Да, всякого такого в школе немало. Но говорить им об этом вроде не годится.

— Ну, кое-что есть. Телек, кажется, есть. И, может быть, приемник…

Дальше его увертки слушать не стали. Острие ножа уперлось ему в щеку, в нос ударило прокуренным дыханием Леса. Пленника схватили за голову, за плечи, ноги пригвоздили к полу. Теперь уже никто не паясничал. Шутки в сторону. Теперь они перешли к делу. Ну и дурак же он, вообразил было, что можно их не бояться. Да ведь они его сейчас зарежут.

— Брось вилять, малый. Телек либо есть, либо нет. Какое тут «кажется»! Отвечай живо, да не крути. Чего у вас там есть и где?

Терри судорожно глотнул, но что уж тут тянуть. Попади в такой переплет сам мистер Маршалл, он и то бы им все сказал. И пошло-поехало.

— Большой телевизор есть, и шесть транзисторов, один на два класса, и два кассетных магнитофона. И потом… — Он запнулся, вспоминая расписание уроков и прикидывая в уме, что там еще есть. Он наверняка перечислил далеко не все. — И еще проигрыватель и колокольчики.

— Плевать на колокольчики.

— Динь-дон, — произнес Мик.

— И фильмоскоп, — прибавил Терри, он уже дошел до пятницы, — и проекционный фонарь, для слайдов. И кинокамера. — Он опять замолк, теперь он дольше рылся в памяти: что же еще? Нет, кажется, это все. Больше он ничего не мог вспомнить.

— Все?

— Все. — Терри почувствовал себя виноватым.

— Больше ничего?

— Только еще колокольчики, — сказал Мик. — Динь-дон.

Лес, прищурясь, в упор смотрел на Терри.

— Точно?

— Это ж надо, сколько у них всего! — сказал Мик. — У нас в Нейпире и в помине такого нет…

— А вы всё растащили, потому и нет, — вставил Футбольная башка. — Что было стоящего, всё вы растащили…

— В Нейпире мел и тот теперь на цепочке…

— Ладно, — сказал Лес. — Хватит хныкать. Теперь давай говори, где это там у вас все?

У Терри упало сердце. Вот она, возможность оправдаться в собственных глазах. Сказать, мол, не стану вам больше помогать, или просто наврать — этим он хоть как-то искупит, что до сих пор послушно отвечал на все вопросы. Но благой порыв мгновенно угас.

— Транзисторы — в кабинете Маршалла, в шкафу. Где магнитофоны и проектор, я не знаю. Телек и проигрыватель — в библиотеке… под замком.

Наступило долгое молчание — Лес, нахмурясь, думал. Он оглядел свою комнатушку — плетеный стул, ничем не покрытый пол, законченное окошко. Потом в упор уставился на Терри. Все ждали, что он станет делать дальше, Терри — опасливо, остальные — жадно, нетерпеливо. Терри надеялся, теперь ему наконец скажут, отпустят его или нет. Вроде должны отпустить, он заслужил: ведь он им помог. Польше всего сейчас тревожило, удастся ли уйти отсюда так, чтоб напоследок не излупили.

— Тебя как звать, Чушка?

Лес вдруг опять встрепенулся, выпятил подбородок, голову набок, будто заправский жулик из телепередачи.

— Терри Хармер.

— Ясно, Хармер. Я тебе скажу, что к чему. И вы все слушайте, я вам не проигрыватель, повторять не стану…

Все навострили уши.

— Мы ихнюю школу сделаем. Прямо сегодня вечером, пока дождь и все по домам сидят. (Четыре физиономии оживились.) Чушка поведет нас, покажет, где что. И мы ее сделаем. Надо живей, в два счета обернемся, чтоб ничья мамаша не хватилась, не подняла шум. До завтра барахло где-нибудь попрячем, а завтра, пока вы в школе, я потолкую с одним барыгой, все ему перекину. Ясно?