Бернард Эшли - Терри на ограде

— Гляди, как бы я твою не просунул! — проворчал Деннис.

— Заглохни! — Лес опасался малейшего разлада в своей команде. — Если не напортачим, тут дело плевое. — Он опять повернулся к Терри, пальцами смахнул капли дождя с век. — А сторож? Он, по-твоему, где сейчас? А уборщицы? Они где?

Про уборщиц Терри и не подумал. Он прикинул в уме, сколько прошло времени, с тех пор как днем ушел из школы. Целая вечность прошла, хватило времени, чтоб вся жизнь его перевернулась.

— Нет, их сейчас там нет. Только сторож. Но у него и на заду глаза…

— Ай, какие нехорошие слова! — глумливо произнес Мик.

— Но сейчас он у себя дома, по-моему…

— Гляди не промахнись, — едко напомнил ему Лес. — Нас-то он не знает, сечешь? Если попадемся ему на глаза, он только тебя и признает!

— Ага, нас-то ему никак не узнать, — сказал Белобрысый, стараясь убедить самого себя.

— Кроме Денниса, — прибавил Мик. — Его враз узнаешь, верно я говорю, Ден?

— Чтоб тебе подавиться! — негромко огрызнулся Деннис, ничего обидней ему на язык не подвернулось.

Мик не ответил. Для драки он еще не созрел.

— Пошли-пошли! — подогнал свою команду Лес. — Чертов дождь, скорей бы уж влезть в этот зал. Осточертело мне мокнуть. Поживей сработаем да и восвояси!

Не говоря больше ни слова, они свернули на Хэйзелдин-род и заспешили к проулку между домами.

В уютной, хорошо обставленной сторожке Джарвиз снял с крючка у входной двери большую связку ключей и крикнул в кухню жене:

— Индж, я в школу минут на десяток. В зале крыша плоская, в этакий ливень как бы не протекла… — Это говорилось не в упрек своей школе, просто так уж оно есть, как, бывает, любимый кисек не любит рыбку. — Если все в порядке, я только туда-назад. А то, может, ведерко подставлю, чтоб твой пол не испортился…

Индж, на чьей обязанности лежало мыть и натирать в зале пол, что-то ответила. Может, по-английски — если была довольна, а если нет, — по-немецки. Джарвиз не разобрал: тем ухом, что было обращено к кухне, он плохо слышал; впрочем, он и так мог догадаться. Высокий, серьезный, в синем кашне и подтяжках под лоснящейся от долгой носки курткой, с широким коричневым поясом, который подчеркивал, что у него аккуратная стать человека непьющего, он стоял на крыльце под крышей и смотрел на полоску асфальта, что отделяла его от школы. Небо чуть посветлело, но дождь еще не перестал, и слышно было, как вода бурлит в водостоках. Ровная, черная, блестящая стоянка для учительских машин была вся в пупырышках дождя, словно гусиная кожа, и даже парадная дверь под небольшим козырьком словно пропиталась водой. За спиной у него вдруг очутилась жена.

— Тебе никак нельзя обождать? Дождь скоро кончится, и ужин готов.

Эрнест Джарвиз глянул на небо, на залитый дождем асфальт, на свою школу. Его призывал долг; но, к сожалению, и жена тоже — а ее он привез с войны, и характер у нее истинно германский. Он не стал извиняться. Поднял воротник куртки и перепрыгнул через лужу у крыльца.

— Я скоро! — крикнул он. — Не дай ему остыть!

Несмотря на дождь и на ватные пробки глухоты, он услыхал сердитый поток немецких слов, потом хлопнула дверь, и все смолкло.

— Зал! — сказал он в дождь. — Надо проверить зал. — Он пригнулся, выбрал из связки нужный ключ и через стоянку побежал к школе.

Терри и вся команда Леса были уже в зале. За трубчатую раму ворот было удобно ухватиться руками, а висячий замок служил неплохой опорой ногам. Первым Лес отправил Мика — на случай, если б Терри все-таки попытался сбежать, вторым полез Терри, за ним остальные. Но Терри мысленно был уже готов к предстоящему и потому полез через ворота чуть ли не с охотой.

Только когда Терри оказался у первого окна, скрытого за углом выступающей из стены кладовки для спортивного инвентаря, его вдруг с новой силой ударило: да что же это он делает, — так, бывает, все внутри оборвется, когда сообразишь вдруг, что забыл поздравить маму в День матери. Появись в эту минуту Джарвиз, и Терри отделался бы выговором за то, что заигрался на школьном дворе в неположенное время; но теперь, с того мгновения, как он дотронулся до оконного шпингалета, он завяз и увязал все глубже.

Лес заслонил с боков глаза руками и сквозь стекло, по которому струился дождь, заглянул внутрь. Остальные, кроме Терри, проделали то же самое. Они знали: всегда лучше все увидеть собственными глазами и никому особенно нельзя доверять, тем более продувному вожаку их продувной команды.

В зале было пусто и сухо. Пирамиды стульев, на которых сидели во время обеда, были расставлены в одном конце, а маты, лавки и кони — в другом, справа от окна.