Люси Монтгомери - Энн в Эвонли

— А что случилось? — спросил Оливер Слоун, который как раз подъехал к воротам со шляпной картонкой для Мариллы.

— Неужели ты не слышал?! — почти закричала Джейн. — Случилось то, что Джошуа Пайн вместо зеленого цвета выкрасил клуб в оранжевый. Оранжевый, как апельсин. Миссис Линд говорит, что впечатление он производит ужасное, особенно в сочетании с красной крышей, что она никогда ничего подобного не видывала. Когда я это услышала, у меня прямо ноги подкосились. Столько мы убили сил — и все зря.

— И как же такое случилось? — простонала Диана. Постепенно выяснилось, что виновники всему те же Пайны. Клуб решили выкрасить краской фирмы «Мортон-Харрис». Краски этой фирмы были пронумерованы по цветовой гамме. Зеленый цвет, который выбрали для клуба члены общества, значился под номером сто сорок семь. Когда мистер Роджер Пайн собрался в город, он послал к Джильберту своего сына Джона. Тот передал с Джоном, чтобы отец купил краску номер сто сорок семь. Джон до конца своих дней утверждал, что так и сказал отцу, но мистер Роджер Пайн упрямо твердил, что ему велели купить номер сто пятьдесят семь. Кто из них виноват, неизвестно и поныне.

В тот вечер в домах, где жили члены общества, царило уныние. В Грингейбле даже Дэви не смел шалить. Повергнутая в бездну отчаяния, Энн плакала и не желала слушать никаких утешений.

— Буду плакать, и не мешайте мне, — говорила она сквозь рыдания. — У меня сердце разрывается от обиды. Нашему обществу настал смертный час. Над нами все теперь будут смеяться, и никто больше не будет принимать нас всерьез.

Однако в жизни, так же как и в снах, не все происходит по законам логики. Никто в Эвонли особенно не смеялся — все были слишком рассержены. Люди вносили деньги вовсе не для того, чтобы стать посмешищем. Более всего негодовали на Пайнов. Роджер и Джон Пайны все перепутали, а уж что касается Джошуа Пайна, то надо быть полным идиотом, чтобы не усомниться при виде ярко-оранжевой краски. Но когда на Джошуа обрушились с упреками, он заявил, что он, может быть, и усомнился, но не стал вмешиваться — мало ли кому какой цвет нравится, от эвонлийцев никогда не знаешь, чего ждать. Его наняли покрасить клуб, а не обсуждать цветовые гаммы. Клуб он покрасил, и извольте платить за работу.

Общество не хотело ему платить, но когда они посоветовались с судьей мистером Питером Слоуном, тот заявил:

— Придется платить. Он же не виноват в ошибке: он утверждает, ему никто не сказал, в какой цвет собираются красить клуб. Просто выдали банки с краской и велели браться за работу. Хотя денег за такое безобразие, конечно, ужасно жаль.

Члены общества приуныли: теперь уж никто в Эвонли не захочет иметь с ними дела. Но, к их изумлению, общественное мнение круто повернулось в их сторону. Людям стало жаль молодых энтузиастов, которые так старались и ни за что ни про что угодили впросак. Миссис Линд посоветовала Энн продолжать свое дело хотя бы для того, чтобы утереть нос Пайнам: пусть поймут, что не все на свете такие бестолочи, как они. Мистер Спенсер велел им передать, что собирается выкорчевать пни между дорогой и своей фермой и засеять освободившееся пространство травой. А миссис Слоун как-то пришла в школу и с таинственным видом вызвала Энн на крыльцо, где сообщила ей, что если «опчество» собирается весной разбивать на перекрестке клумбу и сажать на ней герань, то она обязуется и близко не подпускать туда свою прожорливую корову. Даже мистер Гаррисон посмеивался — если он вообще посмеивался — только про себя, а вслух всячески выражал Энн сочувствие:

— Не горюй, Энн, со временем краска выцветет и не будет так резать глаза. Уж хуже-то она стать никак не может. А крыша перекрыта и покрашена на славу. По крайней мере, с потолка лить больше не будет. Разве это не достижение?

— Все равно мы со своим клубом теперь стали посмешищем для всего острова, — горестно заключила Энн.

И в этом она была права.

Энн шла домой по Березовой аллее, и душа ее была исполнена тихой радости. Нет, жизнь все-таки прекрасная штука. Этот день в ее маленьком школьном мирке прошел самым благополучным образом. Сен-Клер ни с кем не подрался из-за своего имени; у Прилли Роджерсон так распухла щека от флюса, что она и думать забыла о кокетстве; Барбара Шоу лишь один раз запуталась в собственных ногах, но результат был не так уж страшен — она всего лишь пролила воду из ковша на пол… А Энтони Пайн вообще отсутствовал.