Эмиль Офин - Фронт[РИСУНКИ К. ШВЕЦА]

«Небось когда я предлагал катать малышей на быстроходном автомобиле, так не надо. А с Федей — пожалуйста. Хотя и на каком-то тракторе!» — с обидой подумал я и даже не притормозил, пролетел мимо.

В тот день я поздно задержался на работе — готовил машину к дальнему рейсу, и, когда пришел домой, Лена уже спала. На столе лежала записка. «Олег, не осталось ли у тебя краски, которой ты недавно красил машину? Мне очень нужно. Ужин — под салфеткой».

Мне хотелось рассказать Лене про разговор с корреспондентом, но жаль было будить ее. Я принес из машины банку с остатками зеленой краски и поставил на видное место, а на обороте Лениной записки написал: «На рассвете я уезжаю в Кустанай. Посылают за электролебедками для новой шахты. Постараюсь вернуться скорей».

Я и раньше не признавал медленной езды, а теперь, после разговора с корреспондентом, и подавно стал водить машину только на предельной скорости, ведь в степи это вполне допустимо. К тому же я не люблю уезжать надолго от Лены. Поэтому я не проехал — "прошил пятьсот километров за восемь часов, как самолет прошивает небо от Москвы до Камчатки. Я примчался на завод раньше срока и поднял шум в отделе сбыта:

— Нужно сначала полностью закончить сборку лебедок, а потом уже вызывать транспорт! Нужно экономить время!

Сгоряча я еще покричал и обозвал всех бюрократами. А сам подумал: «Сейчас меня выставят за дверь». Но заведующий отделом сбыта внимательно поглядел мне в лицо и сказал уважительно:

— Извините, Олег Васильевич. Мы примем меры, чтобы выдать вам груз по возможности скорее.

И тут я увидел на его столе газету с… моей фотографией. Я взял газету в руки.

Да! Это был мой портрет. А под ним подпись:

«Олег Васильевич Светлов—передовой водитель сборной комсомольской автоколонны. Если другие шоферы делают в день 5 рейсов, то Светлов успевает съездить 6–7 раз. Подтянитесь, товарищи комсомольцы! Равняйтесь на Олега Светлова».

Я так растерялся, что стал извиняться перед всеми работниками отдела по очереди. Мне еще никогда не было так стыдно за свою грубость, как в ту минуту.

А потом я узнал, что заводские комсомольцы решили дать нашему строительству две лебедки сверх плана, и уже не горевал, что пришлось прождать на заводе лишний день.

Но вот в четыре часа утра я получил груз и пустился в обратный путь. Земля так и горела у меня под колесами. Я надеялся первым привезти в наш город газету и показать ее Лене. В глубине темно-синего неба таяли последние звезды, а на востоке одинокая тучка уже посветлела с края; ее позолотил первый солнечный луч. Наверное, он осветил и наш город.

— Передай привет Лене-е! — закричал я.

Когда твой голос в ночной степи единственный, кажется, что тебя слышно по всей земле.

Было двенадцать часов дня, когда, наконец, горизонт зазубрился буровыми вышками Степного-Рудного. Не снижая скорости, я промчался между палатками, затормозил и, держа в руке газету, выскочил из кабины.

Медленно оседала поднятая машиной пыль, стало слышно, как булькает вода в перегретом радиаторе. Вокруг было безлюдно. На стенке барака висело объявление:

«В пятницу 17 окт. на строительстве школы состоится очередное занятие по подготовке к вступлению в пионеры учеников первого класса. Приглашаются родители и все желающие. Начало в 12 ч. дня.

Комсорг Ф. Сухарев. Воспитатель класса Е. Светлова».

Я оставил машину у барака и побежал к площадке, где строилась новая школа.

Там было полно народа, потому что с двенадцати часов у рабочих комбината обеденный перерыв. Но Лену и Федю я увидел сразу: они стояли в том месте, где начиналась кладка новой стены. К ним гуськом подходили малыши; каждый нес, прижимая к груди, по одному камышовому кирпичу. Генка Крахмальников поддевал мастерком из корыта раствор и разравнивал его на стене, а Федя укладывал кирпич на место. Тут же стоял старый прораб… Он покашливал в кулак и очень часто снимал очки, чтобы их протереть.

Когда ребята подошли к Феде по третьему разу, стена поднялась на четверть метра. Это было хорошо заметно, потому что на всех ребячьих кирпичах были написаны зеленой краской — неумело, коряво — инициалы каждого школьника.

Лена громко спросила:

— Как пионерская работа, товарищ главный прораб? И прораб ответил:

— Отличная. Всем по пятерке.

Зрители закричали: «Молодцы! Молодцы!» — и стали хлопать в ладоши, а Лена обратилась к своим ученикам:

— Дети! — сказала она. — Пионером может быть только тот, кто сделает новое полезное дело. Сегодня вы увидели результат первого самостоятельного труда в вашей жизни. Вы сами собирали камыш, сами сушили и формовали его и сами заложили кирпич в стену вашей будущей школы. Пусть вы сделали пока только по три кирпича, но все вместе — это сто. Пройдут годы, вы станете комсомольцами, а потом коммунистами, а эти кирпичи с вашими именами будут прочно лежать в стене$7