Катерина Грачёва - Пароль — «Эврика!»

— Ну что же, тренируйся, — сказала Света. — Только руки поди вымой, а то они у тебя вечно заляпанные, то чернилами, а то и вообще не поймёшь чем.

— Чего тут не понять, обычный солидол. Я сегодня велосипед к лету готовил.

— Заранее?

— Конечно, заранее! Ну то есть… То есть если честно, я его ещё с осени так и не вымыл, а вчера мне мама взбучку дала в твою честь, пришлось вот комнату убирать и велосипед чистить. Кто бы знал, сколько я на тебя стараний извожу, агент Воеводова! Никакому жениху не снилось.

Он вымыл руки и стал тренироваться носить Свету, как будто она не мешок с картошкой. Сначала у него не получалось, потом немного стало получаться, так что он стал в зеркало смотреться и говорить:

— Ну а ты чего не моргаешь? Веселится, веселится — а ты моргать должна! Чего, не знаешь, что ли? На предмет, на нос и вбок! Еще я тебя по-женски моргать не учил!

— Вот ещё вздумал, я так никогда моргать не буду, даже понарошку, — сказала Света. — Ты мне ещё винчестер на голову привинти и заставь из танка стрелять, чтоб твоего папу, как Яшку, дополнительно заинтересовать! Тут-то он нам обоим «скорую помощь» и вызовет!

— Ну какая же ты упрямая! Ну должна же невеста как-то выразить нежность к своему жениху или не должна?

— Хорошо, выражаю, — ответила Света и пристроилась по-домашнему, как когда её папа на руках носил.

— Воеводова, ты чего делаешь? — возмутился Костик и сгрузил её на диван.

— Нежность выражаю, — сказала она. — Ты велел, я выражаю.

— Я тебе ненастоящую велел! А ты чего делаешь?

— Я не умею по-ненастоящему, — сказала Света.

— Мало того что упрямая, так ещё и не умеет ничего! Хороша у меня невеста! Ну да ладно, какая уж есть, другой нету. Пошли!

Дома он очень тихо зашёл в карман между двух квартир, повесил скорей у входа пальто, взял её на руки и говорит:

— Звони в звонок! И обязательно выражай нежность. И ещё скромность.

Света стала выражать нежность и скромность. Папа Филимонов открыл дверь и несколько остолбенел, а Костик почему-то совершенно молчал. То ли у него по роли так полагалось, то ли он её забыл. Тогда Света уже должна была выбирать между скромностью и вежливостью и выбрала вежливость.

— Здравствуйте, папа Филимонов. Меня Светлана зовут. Вы не удивляйтесь, ваш Костик всё время что-нибудь придумает, а мне только соглашаться приходится. У него же сто идей в голове. Если им не дать воплощаться, у него их станет двести и триста, и кто знает, чем это кончится?

— Проезжайте, Светлана, — сказал папа Филимонов. — Меня Иваном Андреевичем зовут.

Костик вошёл и на пол наконец её поставил. Света платье одёрнула, отряхнула.

— Жених! — сказала мама. — Ну кто так девушек на руках носит? Все платье измял!

— Ну и пускай измял, — удивилась Света. — Что ж такого?

— Всё уж ему хочется на людей впечатление произвести, — усмехнулась мама. — Выдумать что-нибудь эдакое, чего ещё не было. Уж хоть бы совета у меня спросил или хоть потренировался на чём-нибудь.

— Ничего, мне нравится, когда он на мне тренируется, — сказала Света, решив, что про кресло маме рассказывать не стоит. — Ведь на самом деле когда человек тренируется, ну хоть в чём: задачки решать, или картины рисовать, или общаться по-доброму, характер тренировать, — ведь это же и есть путь к тому, чтобы он стал мастером? Разве не здорово помочь человеку становиться мастером?

— Да ты философ, дорогая моя, — сказала мама. — Видать, не зря наш оболтус тебе ночами поэмы пишет. Ну что ж, прошу к столу.

— Почему же оболтус? — удивилась Света. — Да он же больше всех знает и больше всех умеет!

— Пыль в глаза он пускать умеет, — сказала мама. — А как до дела доходит, тут уж куда что девается! Вчера еле его ремнём заставила велосипед вычистить. Он же с осени грязный стоял!

— Мама, да уж хватит тебе сына отчитывать, гости, как-никак, — сказал Иван Андреевич.

— Вот и пускай, и пускай, может, хоть при гостях-то постыдится! А то ведь полгода увиливал!

— А его трудно чистить? — спросила Света, остановившись и присев около велосипеда. — У меня нет велосипеда. Это, наверное, все надо разобрать в педалях, да? Они самые грязные бывают, да?

— Да не надо их разбирать, у меня просто клин в этот раз сточился, так его менять надо было, — сказал Костик. — А это долго. Ну а я уж думал: лучше все разом. И мыть, и менять.

— А, ну это всегда так, — кивнула она, усиленно соображая, чем бы в этом случае в Костике восхититься и за что его обожать. — Вот мама тоже говорит: чего счётчики ставить, у нас же трубы ржавые, и вообще я хотела планировку менять, и ванна треснула, и кафель старый, так не лучше ли всё сразу сделать. Вот оттого у нас до сих пор счётчиков и не было, потому что трудно это, всё сразу… А как Костик пришёл, так всё и завертелось. Вокруг него всегда всё вертится. Я так люблю, когда вокруг человека всё вертится. Вот у кого-то бывает сто идей, но он боится, что они не получатся. А Костик ничего не боится. И пускай пятьдесят идей окажутся глупые, но зато другие пятьдесят у него получатся! Мне очень нравится, какой у вас Костик.