Андрей Максимов - Солнце на дороге

Тутай, продолжая опасливо коситься на Антошина, спросил почему-то шепотом:

— Может, сейчас начнем?

— Не-ет, — зевнул Азамат. — Решили на закате — значит, на закате.

Полковник продолжал орать и брызгать слюной. А что ему еще оставалось делать?

— Успокой его, — бросил Азамат Тутаю.

«Бить будут, — понял Антошин. — Хорошо бы, чтобы вместе, тогда бы они отошли от своей дурацкой кастрюли и Малко вылил бы туда, что надо».

Полковник снова закричал.

Тутай подошел и без лишних слов ударил Антошина по лицу.

Тутай бил несильно, лениво. И когда кулак медленно скользнул по губам полковника, тот успел ухватить обра за палец, сжав зубы.

Тутай закричал обиженно:

— Он кусается!

— Ах, кусается, гад! — вскочил Азамат и бросился к полковнику.

Антошин увидел, как из-за кустов тенью выскочил Малко, мгновенно вылил содержимое бутылочки в варево и исчез.

Потом полковник почувствовал удар в ухо, потом — в лицо…

Тутай перехватил руку Азамата:

— Может, хватит? Еще пара ударов — и он сдохнет прямо здесь. А зачем тебе будет нужна печень дохлого человека?

Обры вместе посмотрели в небо.

— Совсем немного осталось до заката, — оскалил зубы Тутай.

Антошин понимал: полдела сделано. И не важно, что именно вылил Малко. Главное, чтобы они это выпили. Но как, как добиться этого? Тут ведь кричи не кричи…

План возник мгновенно. Рискованный, конечно, но какой еще мог появиться в такой ситуации?

Антошин перевел дыхание и заныл:

— Я есть хочу-у! Умираю, есть хочу! Дайте мне вашей похлебочки, пожалуйста! Дайте поесть, умоляю!

Антошин все рассчитал верно. Обры скучают. Прекрасно. Как они могут развлекать себя? Издеваясь над человеком. Очень хорошо. Значит, если полковник будет проникновенно ныть, что он голоден, обры начнут дразнить его, демонстрируя похлебку, и наверняка сами ее попробуют.

То, что эти садисты не дадут ему есть, не вызывало никаких сомнений.

Расчет Антошина сработал наполовину. В игру радостно вступил только молодой Тутай. Он сделал все, как и предполагал полковник, — побежал к похлебке, отхлебнул раз, отхлебнул другой, причмокивая от удовольствия и радостно поглядывая на Антошина.

Потом набрал варева в ложку, подошел к полковнику и со словами: «Хочется тебе? Хочется?» — смеясь, выплеснул содержимое на землю. Снова подбежал к котелку, снова хлебнул и снова понес ложку к полковнику.

Антошин ныл как умел:

— Я есть хочу! Я есть хочу!

А сам внимательно наблюдал за Азаматом. Тот явно не собирался хлебать варево.

Но самое печальное заключалось в том, что выпитое зелье никак не подействовало на Тутая. Вообще никак!

Тутай опять побежал к вареву, еще зачерпнул ложку и осторожно понес ее к Антошину.

Азамат заглянул в котелок и буркнул:

— Хватит! Тут уже не так много осталось.

— Ага, — ответил Тутай, продолжая осторожно ступать мелкими шажками.

Это выглядело довольно забавно: он медленно доносил ложку до рта Антошина, а потом с хохотом ее выливал.

Тутай был настолько увлечен этим занятием, что не заметил, как из-за кустов возник Малко, схватил Азамата за ноги и дернул. Голова Азамата оказалась в котелке.

Хватая воздух ртом, Азамат хлебнул похлебки.

Пока обр не опомнился, Малко схватил его за волосы и еще пару раз макнул лицом в варево. Потом с силой толкнул Азамата на землю и исчез в чаще.

Тут как раз Тутай донес очередную ложку, вылил ее перед носом полковника и захохотал:

— Хочешь есть? Хочешь?

Азамат сидел на земле, пытаясь прийти в себя. Потом вскочил, оттолкнул Тутая, схватил Антошина за горло и прошипел:

— Что это было? Что?

Полковник сказал первое, что пришло ему в голову:

— А ты думаешь, Лешего можно просто так обижать?

— Лешего?.. — Азамат с остервенением ударил Антошина в живот. — Лешего, говоришь?

У Антошина ныла разбитая губа, болела голова, шея, теперь вот еще живот… Сам себе полковник напоминал отбивную котлету, которую вот-вот должны были изжарить.

Тутай подскочил к Азамату.

— Ты что? — возмутился молодой обр. — Мы же договорились.

— Пошел ты! — взревел Азамат и замахнулся, чтобы ударить приятеля.

Но рука его застыла в воздухе.

Взгляд Тутая затуманился, на лице возникла странная, нелепая, больная какая-то улыбка. Он спросил Азамата тихим голосом:

— Отец, это ты?

«Подействовало зелье», — понял Антошин.

Азамат брезгливо оттолкнул Тутая, тот упал.

— Отец, за что, за что? — плакал молодой обр, сидя на земле и размазывая по щекам слезы. — Мы же должны любить друг друга.