Андрей Максимов - Солнце на дороге

— Я бросил мешок, когда убегал. Нам надо обязательно его найти. Во что бы то ни стало!

«Почему нам так необходим мешок с провизией? — удивился Антошин. — Что мы, сами в лесу не прокормимся? Надо уходить, пока обры в себя не пришли».

Вслух, однако, ничего не сказал.

Они ползали по траве, раздвигали кусты…

Мешок словно испарился.

— Лес забрал… — вздохнул Малко. — Плохо дело: теперь дороги не будет. Обиделась на нас дорога, понимаешь?

Антошин не понимал. Но расспрашивать не стал.

Малко сказал, что надо идти всю ночь, а когда станет светло, он найдет травы, которые вылечат избитое тело Инородца.

Антошин послушался мальчишку. Собственно, у него не было иного выхода.

Малко шел понурив голову.

— Ты чего такой грустный? — Антошин попытался улыбнуться разбитой губой. — Подумаешь, сумка с едой. Что мы, еды, что ли, не отыщем?

— При чем тут еда?! При чем?! — Малко перевел дыхание. — Я потерял одолень-траву. Она помогает всем, кто идет. Как мы без нее дойдем до моря-океана? Мы потеряли одолень-траву, на нас обиделась дорога. Нам будет очень трудно.

Сил на то, чтобы спорить, удивляться да просто реагировать, у Антошина не осталось.

Ушибы ныли. Разбитая губа болела. Из ран периодически сочилась кровь. Идти было тяжело, а главное, неохота. Хотелось рухнуть… да хоть на этот мягкий мох… и вырубиться. Наплевав на всё, забыв про всё — просто рухнуть и уснуть.

Но полковник шел. Почти не видя ничего. Не чувствуя ничего. Не думая ни о чем. Как будто у него единственное дело в жизни — идти. Только с нетерпением смотрел на небо: когда ж оно наконец порозовеет? И молил солнце: «Выйди поскорее, пожалуйста, появись!»

Он остановился, потрясенный не увиденным, а понятым.

Антошин вдруг осознал, что с тех пор, как он попал в это время, его жизнь стала сильнее зависеть от солнца. Раньше он вообще не обращал на него внимания. Светит — и ладно. А сейчас понял, что жизнь людей каким-то мистическим образом здесь зависит только от этого жаркого далекого светила. Только от него.

Небо почему-то розовело робко, а голубело быстро. В один миг розовое пространство стало светло-синим, словно краску плеснули на небеса.

«Может быть, все наши проблемы, проблемы моего времени, оттого и происходят, что мы забыли про солнце?» — подумал Антошин.

Мысль была занятная. Ее приятно было бы развить дальше.

Но тут Малко объявил:

— Всё. Хорошее место. Садись, Инородец. Будем тебя лечить.

Антошин рухнул на землю, прислонившись спиной к дереву.

Малко исчез, но вскоре появился, держа в руках широкие листья какой-то травы.

— Подорожник, — сказал он, разминая листья руками. — Приложи к ранам, пока я полынь буду искать. Она поможет.

Малко было лет четырнадцать — мальчишка совсем. Но этот мальчишка обладал навыками, которые в двадцать первом веке не могут обрести многие взрослые, да часто так и умирают, не обретя их. Малко понимал язык жизни. Жизнь вовсе не пугала его: он знал, как с ней договориться.

Укрытые подорожником, раны болели меньше. А может быть, Антошину просто очень хотелось, чтобы было так.

Малко опять исчез, но вернулся так же быстро, как и в первый раз. Теперь он нес охапку травы.

— Полынь горькая! — радостно воскликнул он. — Здесь ее очень много.

Он расстелил на пне тряпку, взятую у обров, положил на нее траву и рукояткой меча принялся толочь ее до появления сока. При этом объяснял несведущему Антошину:

— Видишь, как Сварог все здорово устроил. Из полыни-чернобыльника отвар сваришь — трава забвения получается. А растолчешь — получается сок, лекарство. Можно на раны положить.

Но Антошину надо было поговорить про другое. Очень надо. Его мучило, что, пусть даже в мыслях, он мог допустить, что Малко его предал.

— Представляешь, я боялся, что ты сговорился с этими обрами… — вздохнул Антошин. — Прости меня… Я виноват. Я плохо о тебе подумал.

Малко оторвался от своего дела.

— Ты думал, что я могу сговориться с убийцами своих родителей? — ошарашенно спросил он. — Инородец, откуда же ты пришел только? Из какой страны? Как же вы там живете, если тебе такие мысли приходят в голову?

Антошин смутился:

— Ну, я не знаю… Я думал, может, у вас тут какое-то иное отношение к смерти и вы…

— Отношение к смерти везде одинаковое, — перебил Малко полковника. — Мой отец говорил, что смерть никто не хочет приближать, но когда она приходит, ее принимают смиренно, понимая, что у человека просто вышел срок.